Лад Посадский и компания. Дела заморские. Книга II

 — О какой чести тут можно говорить?!

— Это дело семейное. А грозить мне карой, коей брат мой старший подвергнут был, — излишне!

— О чём это он? — Тихо спросил Лад у Наковальни.

— Лихо Лесное в народе зовётся одноглазым. Понял?

— Кто его глаза лишил?

— Не знаю. Но что бы нечисть рангом высокая ока лишилась, причины веские нужны.

— О чём вы там шушукаетесь? — Лих грозно посмотрел на Лада. — При мне шушукаться нельзя! Если пройти хотите, — это дело одно.

Обиделся Лих.

— А разве прилично людей порядочных держать у дверей закрытых? — Усмехнулся гоблин. — Нет, если ты совсем о корнях своих забыл, то тогда всё понятно. И не надо о приличии говорить. Живёшь в стороне от мест родных, забыл о посадском законе гостеприимства. Хорошо ещё о чести родовой помнишь.

— Да за кого ты меня принимаешь?! — Осерчал Лих. — Да чтобы я обычаи родины забыл?!

Он вдруг с лёгкостью поднялся с земли, и отворил двери заветные.

— Проходи!

Посадских два раза приглашать не пришлось. Они быстро шмыгнули мимо Лиха. Лишь когда двери за их спинами скрипнули, Лад дух перевёл.

— Ну и хитёр ты, СэрТумак. Заговорил Лиха. — Похвалил он побратима.

Дверь дрогнула от глухого удара огромной силы.

— Он сюда не войдёт? — Спросил Наковальня.

— Если б мог, уже был здесь. — Гоблин осмотрелся. — Видать, судьба у него такая, ворота охранять, а в дом не войти. Вы ничего странного не видите?

Все на гоблина уставились.

— Вы не на меня смотрите, а вокруг.

Лад осмотрелся. Ничего странного. Коридор длинный, деревом странным обшит. Под ногами пол земляной, над головой потолок высокий.

— Мы ведь в дом вошли, — напомнил гоблин. — А в доме полагается комнатам быть.

Тут до Лада доходить стало — что–то не так. Действительно, где же комнаты?

— Так и должно быть. — Заверил Наковальня. Однако уверенности в его голосе никто не услышал.