Серая Дружина-4: Источник пустого мира

Дверь треснула и разлетелась ледяными осколками, и из камеры раздался бодренький голос, который обозначал, что мне повезло с выбором двери:

– Вот спасибо, а мне-то как раз было жаркова… Оля! Это ведь даже не разрыв-трава!

         И на свет явился Эдмус, при виде которого отдельные агенты начали просто так ронять бластеры. Любопытный спирит пару раз махнул крыльями и подобрал один образец оружия с пола.

– Этим они хотели нас попросить остаться? – осведомился он, вертя оружием перед носом и не замечая, что его берут в кольцо.

– А что это за кнопочка…

         Но я не отвечала. Я уже отсиживалась в самом дальнем углу камеры Эдмуса – хорошо, что дверь осталась открытой! Потому что уж я-то знала, что такое эта самая кнопочка. Более того – я сама как-то раз оказалась вот в таком положении.

         Дальше пошла лирика. Мимо камеры со свистом проносились вспышки, слышались панические крики, на фоне которых особенно колоритно выделялся голос спирита: «Да я шутки ради! Да куда вы побежали, просто скажите мне, как ее выключить! Кто-нибудь!!» – и суровые команды подоспевшего подкрепления «брать живым» и «применять газ».

Потом команды смолкли. Крики тоже. Их заменил звук нервных, прыгающих шагов по коридору и клятвенные обещания отравить. За ним – другой звук шагов, спокойных и размеренных – и голос рыцаря, совершенно неуместный в этом дурятнике:

– Не волнуйтесь, мы с Глэрионом ему не позволим.

         «Можно», – поняла я, с некоторым сожалением покидая насиженный уголок камеры.

         В коридоре обнаружилось, что алхимик успел не только воссоединиться с любимым плащом и вытащить Йехара с Глэрионом, но и испытал какое-то новое изобретение. По виду – парализующий газ: «Горгона» бы заставила охрану замереть мраморными статуями, здесь же они просто застыли в той позе, в какой стояли или лежали, изредка моргая или пошевеливая ушами.

– «Горгонка», – сообщил алхимик в пространство. Он как раз возвращал подвижность Эдмусу, который загораживал полкоридора, в основном благодаря растопыренным в панике крыльям. Оградить спирита от собственного удара алхимик не успел, а возился так долго в основном из-за коварного намерения оставить челюсти шута-полководца парализованными.

         Что, конечно, не удалось.