Серая Дружина-4: Источник пустого мира

– Имя!

– Синон… мой наставник… скиталец по мирам… но он не мог! Он не мог!!

Веслав шагнул к нему, сжав кулаки. Ненависти в его глазах хватило бы, чтобы отравить без яда.

– Не мог? Светленький скиталец-то? Посмотри на этот город, святой идиот! Пепел и стекло, десять тысяч… старики! Дети! И ты ведь знал, ты не мог не узнать почерк наставника, поэтому ты молчал, ты знал! Ты знал и молчал! Ты знал, что это он, чтоб ты сдох, чтоб вы сгинули со своим светом, посмотри на этот город!!!

Наверное, если бы Йехар ответил – дело кончилось бы смертоубийством.

Но светлый маг вдруг молча, отрешенно глядя в сторону, протянул алхимику рукоять Глэриона.

Острие клинка было направлено ему в сердце.

– Йехар! – закричала Виола, бросаясь вперед, но спасать было никого не нужно. Веслав, прошипев какое-то ругательство и как следует приложив Йехара в плечо, скрылся в лесу. Тугая волна ненависти и боли, которая только что качалась в воздухе, начала спадать.

– Придурок, – сквозь зубы пробормотала Виола, заставляя Йехара вложить меч в ножны.

– Еще б немного…

Нельзя было сказать определенно, кого она имеет в виду. Да у меня и времени не было гадать.

– Я за Веславом, – сообщила я, разворачиваясь к лесу.

– Не надо, – прошептал Йехар, кажется, он начал приходить в себя. – Ты что, глаз его не видела?

– Убьет и не заметит, – подтвердила Виола.

– Ничего. Меня не убьет.

А-а, мне б такую уверенность, как у меня в голосе, но все равно, Веслава искать надо. Они что, совсем глухие? Слепые? Не видят теней под ногами?!

Если он сорвется – нам спасать нечего будет!

Я бежала по лесу, не стараясь вспоминать карту.

Боль, бьющая по нервам, раздирающая нутро, горечь и ненависть, которые выплескивались вовне, вели меня, как маяк.

Который вспыхивал не светом, а тьмой.

– Уйди, – сказал он, едва я выскочила на ту поляну. – Уйди… Оля.

При этом не оглянулся и вообще остался в той позе, в которой сидел: в профиль ко мне, спина напряжена, глаза глядят неподвижно в одну точку.

Воздух вокруг него подрагивал и темнел точками, будто кто-то постепенно высасывал из него день.

Что-то страшное рвалось в этот мир, призванное ненавистью и болью, и остановить это я не могла.

– Уйди, Оля. Мне сейчас слишком хочется убивать.

– Бесславный такой конец для Дружины, – неуклюже пробормотала я. – Веслав…

– Там были дети, – прошептал он. – Их сожгло последними. Посреди расплавленного города… обезумевших от ужаса, они видели, как их родители становятся пеплом…

У меня застучала кровь в висках.