Оттуда сюда

Грандиозность того, что он свершил просто не умещалась в его голове, толоклась в ней и билась о стенки черепа. Забытье в этот момент казалось высшим благом.

Чтобы не потерять сознание Николай сосредоточился на стоящем у края стола небольшом бюстике Ленина. Его наследник использовал бюст вождя пролетариата в качестве пресс-папье – под него было заткнуто с дюжину каких-то листов самого дремучего канцелярского вида. Николай всматривался в знакомые с детства черты, чувствуя, что сумбур в голове понемногу проходит. Однако это продолжалось недолго – черты Владимира Ильича начали размазываться и расплываться.

Подумав, что это проблемы со зрением, Николай затряс головой и вытаращил глаза – но трансформация продолжалась, пока над знакомыми плечами не показалась до боли знакомое лицо Виндамора.

- Кгхм, ­ прокашлялся его бывший раб. – Господин Николай, это вы?

В этот момент Николай потерял, наконец, сознание.

В себя Николай приходил толчками. Он помнил, что поросенок столкнул на пол говорящий бюст и тот разбился, издав недовольное оханье.

Он помнил, что поросенок потом пинал его своими копытцами – было совсем не больно, скорее щекотно. Периоды помутнения сменялись периодами прояснения, вторые становились все длиннее, и, наконец, он полностью овладел ситуацией и встал. Отпихнув ногой яростно дерущегося поросенка, он подошел к столу, налил в стакан воды из графина и залпом выпил. Стало легче.

Разбитый бюст валялся на полу. Николай поднял его куски и попытался приладить один к другому. Это удалось ему лишь частично, но он убедился, что зрение его не обмануло.

Вместо Ленина на него смотрел его бывший раб – правда, как выяснилось только что, очень на него похожий сам по себе. Очевидно, на Тамокане сообразили, что произошла авария и попытались с ним связаться, но это не удалось сделать по не зависящим от Николая причинам.

Поросенок, злобно хрюкая, таранил его ногу. Николай, думая о своем положении, поднял его на руки и погладил.

- Я понимаю, что тебе неприятно, – сказал он тихо. – И наверное страшно.

Поверь, мне тоже. Мы с тобой сейчас в одной лодке.

Поросенок явно не хотел находиться с ним в одной лодке, он яростно повизгивал, лягался и пытался укусить Николая за палец. 

- Тихо ты, а то охрану позову, – угрожающе проворчал Николай. – Меня-то, понятное дело, расстреляют, а вот ты пойдешь на холодец. Мало кто поверит, что товарищ Сталин пал жертвой тамоканской магии. Так что сиди тихо. Сейчас со мной свяжутся мои друзья и скажут, что нам делать.