Юные годы заклинательницы духов Кетрин Ренс. Том первый.

Однако нет худа без добра — урок помог Кет отвлечься от недавнего разговора. Да от мыслей о скорлупках, в которые она, понятное дело, и не думала забираться.

На природоведении у госпожи Директора, милой невысокой женщины лет тридцати с шапкой каштановых волос и по-детски чуть приподнятым носиком, в темно-зеленом костюме, делающем ее чем-то похожей на эльфа, Кет все же умудрилась поспать. После учеников ждал обед.

День так и грозил подойти к концу, не преподнеся девушке ни новых прекрасных встреч, ни новых испытаний.

Даже на обеде, следовавшим после «Основ физического мира», которым учил все тот же Азель, Кет сидела в гордом одиночестве, заедая грибной суп со сметаной грибным же маминым пирогом, что оказалось более чем хорош. Впрочем, как и всегда.

В одиночестве, насколько позволяла всего пара длинных столов из тех, что так любят устраивать в кабаках да придорожных тавернах, по крайней мере, авторы всевозможных романов о путешествиях – вокруг Кет создалось некое кольцо отчуждения метра в два с каждой из сторон, где никто не решался сесть.

Афри предлагала своей соседке по парте сесть вместе, но девушка рассудила, что этой трусишке хватит страхов и на уроке, а то еще ненароком подавится булкой, и смерть ее будет на совести Кетрин. Еще одно злодеяние «Седой». Тем более, что как видела Кет, даже теперь, находясь на другом конце стола, Афри то и дело бросала чуть беспокойные взгляды на ведьму, о чем-то тихо разговаривая с полноватым парнем из их же класса, что сидел напротив, то и дело исподлобья косясь на Кет.

Была еще пара девушек, сколько могла вспомнить Кет, даже не из ее класса, что сразу же после обеда подсели было к Кетрин, только-только углубившейся в изучение премудростей иксов да их верных спутников игреков.

Одна из них, белокурая девочка со взглядом ангела, вроде как предлагала помочь разобраться с двойными уравнениями, но представительница семьи Ренс, много больше привыкшая доверять книжному слову, отмахнулась, так ничего толком и не ответив.

Рубби или, быть может, Роззи, тут же надев маску оскорбленной чести, встала, удалившись со своей подругой восвояси, оставив «проклятую ведьму» в кольце отчуждения. Никто не решался пристраиваться рядом с «самой серой ведьмой».

Впрочем, и вокруг тех двоих: белокурой Роззи, или все же Вью, и ее чернявой подруги, казалось, была некая дистанция. Лишь одна девушка, уже лет шестнадцати, села рядом с ними.