Особенности налаживания личной жизни в условиях отсутствия феи-крёстной

Совсем не боится. А должна бы. Ей положено прикрывать презрением и отчаянной храбростью дрожащие коленки, раз уж оказалась в лапах злейшего врага. Врага, который по такому случаю палачам отгул даст и сам кожаный фартук напялит… Но страха у девчонки не было ни в одном глазу.

Не по правилам, конечно, но что поделаешь – нынче время такое, все торопятся.

Вернувшись в своё кресло, диктатор указал на другое:

– Да ты садись, не стесняйся.

– Где ты видел стеснительного революционера?.. – ехидно спросила девушка, расположившись напротив собеседника.

– Тебе восемнадцать-то есть? – уточнил на всякий случай.

– Уффэ эст, – ответила юная мятежница, с удовольствием запихивая в рот эклер.

– Прекрасно…

Диктатор позволил ей спокойно наслаждаться вкусностями. Минут пять молча наблюдал, как хищный взгляд выискивает на блюде новую жертву, затем цепкие пальцы с короткими, но ухоженными ногтями ухватывают медовый пряник, или кусочек пастилы, или мармеладный шарик и быстренько отправляют его в последнее путешествие.

– Ладно, давай к делам, – сказал он наконец, поставив на стол опустевший бокал.

– Да, пожалуй… – согласно кивнула девушка, дожёвывая кусок пирога. – Чего там по плану?

– По плану я должен сотворить с тобой что-нибудь ужасное. Например… – окинув собеседницу долгим изучающим взглядом, диктатор продолжил мысль: – Например, сделать тебя своей наложницей…

– М-м-м… Угум… Банально, конечно, – мятежница облизнула крем с пальцев и потянулась к засахаренным розовым лепесткам, – но сойдёт.

– То есть как это – не возражаешь?! – диктатор даже оскорбился таким несерьёзным отношением к делу. – Так не положено. Ты должна возражать.

– А-а… Ну да.

Положив недоеденное лакомство на край блюда, девушка встала. Упёрла кулаки в бока и снова горделиво вздёрнула подбородок.

– Ты злодей и кровожадный убийца! – патетически воскликнула она, гневно сверкая синими очами. – Лучше провести всю жизнь в темнице, чем одну ночь в твоей постели!

– Вот это хорошо, – похвалил диктатор, потирая руки в предвкушении.

Немного подумав, юная мятежница продолжила тираду:

– Ты можешь получить лишь моё тело, но не мою душу! Мою волю тебе никогда не сломить! Даже если ты подвергнешь меня самым ужасным пыткам… Мне бы этого не хотелось, конечно, – заметила она спокойнее и вернулась к прежнему тону: – Да, самым ужасным пыткам!..