«Крыша» для Насти

Александр мельком пробежал только первую страничку глазами и, сложив папочку вдвое, сунул в свой внутренний карман.

– Спасибо, век не забуду… А как у вас отреагировали, если не секрет?

– Реакция была ожидаемой: дыма без огня не бывает, – усмехаясь, ответил Генрих, и Турецкий понял, что больше он не скажет, а допытываться – дело совершенно пустое и лишнее.

Немного поговорили о жизни в Генеральной прокуратуре, о Косте Меркулове, пошутили по поводу его постоянной присказки – вот уйду на пенсию, что вы тут без меня натворите, одному Богу известно! А ведь оно действительно так.

Генрих и сам относился почти с сыновней любовью к дяде Косте и желал ему только добра. А также тем близким людям, кто его окружал. Турецкий, естественно, входил в это окружение.

Наконец они приняли по рюмочке отменного коньяку, допили остывший кофе, и Генрих поднялся, чтобы проводить Турецкого. Произошло все то же самое, что при появлении его в квартире, но только в обратном порядке.

Они попрощались.

В прихожей погас свет, затем открылась дверь и неслышно закрылась за уже вышедшим на площадку Турецким.

Александр Борисович сделал небольшой круг мимо затянутого ряской пруда, затем вернулся на Балаклавку и через школьный двор вышел к почте. Обратил внимание, что рядом с его «Жигулями» пристроилась темно-синяя «мазда» с затемненными стеклами.

Турецкий не стал разглядывать, был ли там водитель: «мазда» не мешала ему отъехать. Случайность это или нет? Попытался вспомнить, видел ли уже эту машину? Вроде нет…

Дальше раздумывать не стал, оставив загадку действительно случаю.

Он сел за руль, включил фары, ибо становилось уже темно, и неспешно поехал из двора на проспект через узкий проезд, оставленный для машин строителями, который был ограничен бетонными блоками с красными лампочками, установленными на них. Оглянулся. «Мазда», не включая фар, на одних подфарниках, тронулась следом.

Если это был «хвост», то зачем им такая примитивная демонстрация? А может, это делалось специально, нарочно? Чтобы пощекотать следаку нервы? Показать ему, что он находится «под колпаком»? Но у кого – вот вопрос.

И еще. Турецкий мог бы поклясться, что, когда заезжал сюда, «мазды», наблюдавшей за ним, и в помине не было. Она появилась позже, когда он уже ушел на почту. И где-то в стороне она стоять не могла, потому что он внимательно оглядел двор, в котором стояло с десяток машин, но «мазды» точно не было.