Кто есть кто

Отсутствие стонов насторожило чеченцев, и бугай с автоматом на изготовку втиснулся в кузов в самый разгар операции. Но, убедившись, что старик жив, даже помог его перевязать. Грудь просто забинтовали: шить было нечем.

Дальше был сущий кошмар. До места, куда они бежали, было еще километров пять, если не больше. А Вилли окончательно захромал, и всю оставшуюся дорогу Якову пришлось тащить его на закорках.

Но и когда они достигли долгожданной деревни и старика внесли в дом, никто не только не удосужился поблагодарить их, им даже не позволили отоспаться в каком-нибудь очередном сарае.

Пленников отвели в заднюю комнату и приставили к ним толстого потеющего чеченца, который уселся на табурете у входа и, зажав автомат между колен, застыл, как изваяние. Дверь была приоткрыта, и они, глотая слюнки, наблюдали, как через прихожку мечутся неулыбчивые женщины с блюдами дымящегося мяса и свежих, прямо из печи, лепешек. От дурманящих запахов у Якова подводило живот и туманилось в голове.

У дома остановилась машина, и в комнату, где лежал старик, суетливо пробежал специально приглашенный врач в неизменной папахе с увесистым чемоданчиком.

Минут через десять он вышел, удовлетворенно покачивая головой.

Их провели в большую комнату и усадили на подушки в углу. За низким столом расположились трое незнакомых чеченцев, бугай-экзекутор и боевики, несшие старика. Один из хозяев поднял руку, прерывая разговоры за столом, и обратился к пленникам:

— Вы спасли жизнь достойному и уважаемому человеку, поэтому сегодня вы мои гости.

Ешьте. Марина! — позвал он, и в дверях появилась стройная молоденькая чеченка с блюдом мяса и лепешками.

— Поединок! Поединок! — затараторили молодые чеченцы, хозяин одобрительно кивнул. Бугай-экзекутор поднялся со своего места и подошел к Якову.

«Опять избиение несчастных младенцев...» — с тоской подумал Яша, но хозяин снова позвал Марину, и та поставила на столик две литровые бутылки «Абсолюта». Теперь Яша уже ничего не понимал.

Коран же запрещает употреблять все, что крепче кефира. Но бугай лихо отвернул обе пробки и, взвесив бутылки в руках, с ухмылкой протянул одну Яше.

— Вы ж мусульмане, — попробовал было возразить Яков.

— Он нет, — отрицательно покачал головой хозяин. — Давай, Назар. Победишь — русский твой. Проиграешь — мой.

— Он хохол, — охотно объяснил Якову один из молодых, — давно с нами. У него жена с русским сбежала. Если он больше выпьет, он тебя убьет.