Серая Дружина-3: Расколотый меч

Йехар так и не успел вступиться за жизнь своей дамы: вступаться за чью-то жизнь верхом на взбесившемся коне, который еще и тащит тебя в противоположном от Дамы направлении – верх акробатики, к которому рыцарь оказался не готовым, несмотря на все свои скитания.

Но нашелся человек, которому повезло еще меньше: мой жеребец взбрыкнул задом и рванул в свою сторону уже без меня, я же ласточкой пропутешествовала по воздуху и приземлилась на что-то такое движущееся, мохнатое… кусачее?!

– А-а-а-а-а!!! Блохи! – проявила я себя наподобие Бо, скатываясь с медведя и покидая того в настоящем культурном шоке.

Бедняк на какое-то время застыл и присел на задние лапы, Ксахар, сколько я могла видеть, вообще остолбенел не хуже медведя, но потом потряс головой, героически взмахнул мечом…

– Стой, с-с-с-скотина!! – непонятно, к кому относилось это восклицание, но Ксахар его принял на свой счет и замер повторно, а медведь решил, что это не о нем, и загалопировал в олешник, а на поляне появился задыхающийся алхимик с пузырьком в руке.

– Сто-ой… ух… раз поганка, два поганка, три поган… Ольга?!

Я, лежа на траве (подняться после кульбита со спины зверя так и не успела), смотрела на алхимика такими вытаращенными и немигающими глазами, какие встречаются только у людей, умерших от чрезмерного стресса. Знать не хочу, что он подумал, если в секунду оказался возле меня в позиции девы над умирающим воином (на коленях, корпус лирично наклонен) и изо всех сил затряс за плечи, повторяя «Очнись! Черт, не может быть!».

– Веслав, я не труп! – возмутилась я в ответ на подобное обращение. – Но у меня сейчас мозги в черепе взболтаются в гоголь-моголь, если ты хоть еще немного…

Алхимик тут же меня выпустил и уселся на траву рядом, бессильно вытирая лицо рукавом.

– Гад патентованный, мухомор ему в… глотку, – простонал он. Я осмелилась приподняться, понимая, что речь не обо мне. – И как он нас нашел, не по запаху же? А вы сами хороши: потащились в чащу, как…

Я скосилась на Ксахара, до которого медленно доходило, что его Дама в опасности, а на поляне – Веслав.

Как только до жениха дошло окончательно, мы с алхимиком остались вдвоем.

Сидели и пытались отдышаться, спина к спине, как воины после боя. Какая-то сорока у нас над головами то ли трещала, то ли заливалась смехом над этой картиной.

– Это был Иссушитель в ином облике? Да? Ты за ним гнался?

– Это было воплощение тупости этого мира, сам домиций Стэхар… непосредственно перед осенней линькой.