Серая Дружина-3: Расколотый меч

Правда, ни дерганности, ни паранойи в Веславе от запрета не убавилось: следующие три дня он вел себя так, будто постоянно ожидает нападения, двадцать раз посылал Эдмуса на облет территории (местные были в панике), вдобавок я была совершенно уверена, что алхимик не спит по ночам. Это притом, что мы всегда выставляли часовых.

– Ты бы весь лагерь этим контуром обнес, – подколола я его как-то во время своего дежурства. Молчаливое присутствие алхимика действовало на нервы, и так перенапряженные ожиданием неизвестно чего.

Веслав оторвался от блокнота – он постоянно что-то писал и переписывал, и скомканные обрывки бумаги находились потом в самых неподходящих местах – и ответил раздраженно:

– Где мне столько крови набраться?

– Крови?

– Крови. Контур – защита надежная, но требует жертвы. Широкомасштабный – жизни. В средние века алхимики, чтобы обеспечить полную безопасность жилищ, иногда выбирали из числа прислуги…

– Спасибо, я лучше «Холодок» на защиту поставлю.

И продолжила сидеть и прикидывать – как бы оказаться подальше от алхимика.

Возле него и его блокнота только что воздух не искрил. Спасибо ещё – он был полностью поглощён своими… расчётами, что ли?

Так что можно было рискнуть, потихоньку отползти с полянки в темноту рощи и побродить по кустам при свете месяца. Выставив перед собой слегка подрагивающие руки и прислушиваясь ко всякого рода подозрительным шорохам по кустам.

Шорохов было в достатке. Очень может быть, это местные белки занимались бухучетом ценностей на зиму. Ну, или злобный Иссушитель робко прятал тело толстое за кустик, подползая к потенциальным противникам по всем правилам разведки.

Вроде бы, внутреннему голосу стоило ожить и посоветовать мне быть благоразумной и не гулять по местным рощам по ночам. Дудки. Внутренний голос гаденько нашептывал, что ничего страшнее раздраженного Веслава мне на этих тропках встретиться не может.

Еще немного – и алхимик начнет на людей кидаться. Хуже. Еще немного – и на людей кидаться буду я. Потому что этот разговор трехдневной давности – или что это еще могло быть? – поселил у меня внутри будто сжатую пружину.

Все меньше удается выслушивать словечки Веслава просто так – начинаю в ответ огрызаться.

Этак еще или я влуплю по нему заморозкой, или он меня отравит. Конечно, если я не приведу нервы в порядок. Или если меня не сожрут местные ночные белочки, страдающие обостренной любовью к полуночному бухучету.

Потому что вон в тех кустах шорох какой-то особенно подозрительный.