Серая Дружина-3: Расколотый меч

И к глубокому моему сожалению, этот мир мог уклониться только в сторону тьмы. Иначе нас бы тут не было. Иначе чашки весов никуда не нужно было бы возвращать.

         Йехар говорил спокойно, веско и жестко, роняя слова так, будто сообщал нечто само собою разумеющееся. Он не хватался за клинок, даже не встал, но его слова, его тон и выражение лица сбили алхимика с толку настолько, что он не сразу собрался для ответа.

– Занятная философия, – протянул он наконец. – Но мне вот что интересно: а ты не забыл, что мы, в некотором роде, не первая Дружина в этом подлунном мире? Были и до нас – и им приходилось встречать перекосы в сторону света! Что об  этом скажешь?

– Что они неверно понимали свет.

Вспомни Милию…

– А можно мы вспомним о чем-нибудь приятном? – вкрадчиво спросил Эдмус.

         Алхимик, скривившись, потер затылок. Встреча с беспощадной светлой странницей для него закончилась отменным ударом головой о скалу. Странно только, что Йехар о ней вспомнил, мне как раз пришло на ум, что рыцарь рассуждает примерно как Милия.

Для нее мир тоже был черно-белым, а вместо Гармонии, похоже, тоже выступала война. И Милия предпочитала идти в первых рядах, нещадно истребляя то, что по ее мнению не относилось к свету.

– Свет без милосердия есть тьма, – повторил Йехар  свою давнюю фразу. – Это такая тонкая грань, что ее можно и не заметить. Но горе тому, кто ее не замечает.

         Алхимик занервничал и принялся незаметно комкать в руках свои записи.

Любимая логика обернулась против него – невероятно, но рыцарь, оказывается, тоже знает, что такое аргументация! 

– А Арка? – Эдмус слушал с меньшим скептицизмом, чем Веслав, но воздержаться от вопросов не мог. – Если Гармонии нет, то она, стало быть, вроде как оружие против тьмы? И сама Дружина тоже?

         Виола отчаянно зевнула, вскочила и грациозно потянулась.

– Вечереет, – сказала она решительно. – Ольга, пошли, набьем морду местным маньякам!

         «Набьем морду местным маньякам» – единственное развлечение, которое Виола измыслила для себя в последние дни.

Обычно я к ней не присоединялась, но философский спор рыцаря, алхимика и шута-полководца стал слишком серьезным испытанием моего мужества…

– Метафизики… фиговы! – приложила я всех троих от избытка чувств, когда мы уже шли по направлению к недалёкой деревеньке. Вернее, к таверне в недалёкой деревеньке.