Байки очень тёмных веков

– Ясно, понятно, – Инген побарабанил пальцами по столу. – Вот что, вы симпатичные ребята, так что я набросаю вам карту.

– Ты не поведёшь нас?

– Нет, – мотнул головой Инген. – Ни в коем случае. Карты вам хватит. Возьму за неё десять серебряных, к утру будет готова. Годится?

Взгляды у всех стали такими, что Инген почувствовал себя злым дядей, отобравшим у ребёнка сахарного петушка.

– Мы не можем тебя заставить, раз ты боишься, – медленно произнёс Райдер. – Спасибо и на том.

–Договорились.

Инген встал из-за стола и отошёл к стойке.

Райдер и остальные остались сидеть с хмурыми лицами. Их можно было понять, но Инген никогда не понимал благотворительность в ущерб благотворящего.

– Ну как? – спросил Танон.

– Никак, – ответил Инген. – Карту им нарисую, и пусть чешут себе.

– Знаешь, такие деньги на дороге не валяются…

– Они не дойдут, –перебил Инген. –Да ты посмотри на них: командир, который не может удержать дисциплину даже в таком маленьком отряде, смазливый полуэльф, которого незапомнит только слепой, и волшебница-недоучка, которая из-за глупого ребячества уже привлекла столько внимания, что никаких фанфар не надо.

У меня только к гному претензий нет. Правда,тоже не самая подходящая кандидатура для тайных кампаний. Не понимаю, зачем вообще брать с собой гнома: они же рудокопы, а не воины!

Заметив, как поник трактирщик, похоже, всерьёз рассчитывавший подзаработать, Инген дружески похлопал его по плечу:

–Брось, их же даже к Башне не подпустят.

На них и доносить-то не надо, наверняка уже кто-то донёс. Нет уж, – он достал из кармана трубку и принялся неспеша набивать табаком. – Это в сказках герои идут воевать с целым миром и побеждают, а в реальности всякая дурость наказывается очень быстро.

История 9 Любимцы Фортуны

Ручей журчал где-то внизу, скрытый нагромождением гранитных обломков, пятнисто-серых из-за покрывавшего их лишайника. Наверху, над головой у Доры, шумел лес, а впереди раскинулась степь, которая, если верить картам, простиралась на несколько дней пути.

Несколько дней по голой пустоши, продуваемой всеми ветрами.

Шмыгнув покрасневшим носом, Дора попыталась убрать с лица выбившиеся из причёски пряди волос: волосы лезли в глаза и в рот, и девушка бесконечно ловила себя на том, что жуёт их, отплёвывалась, но через минуту всё повторялось снова.

Держась одной рукой за камни, Дора мелкими шажками спускалась на звук воды, другой рукой она придерживала подол балахона.