Суета вокруг кота

Ларсон увидел, как старый гребень, извлечённый колдуньей из кармашка  передника, полетел в Кощея. А уже через секунду после этого лесные ели и  сосны дружно ощетинились иголками, закрыв плотной завесой ветвей и  ведьму, и ступу, и сидящего в ней полукота.

- Иглу утащил! Иглу! - оборотень Святополк чуть не вывалился из ступы. -  Она в пуговице спрятана была... - Внезапное знание предмета совершенно  изменило мнение о положении дел для бедного Ларсона. - Мерзавец! А еще  сиятельство... - Сильным рывком бывший кот оттолкнулся от дна и внезапно  оказался в воздухе.

Полы его кафтана махали, словно крылья, руки  вцепились в Кощея, который теперь пытался испариться в пространстве. -  Сейчас я тебе покажу, как по чужим карманам лазить. Я даже птичкам из  своей миски есть не позволял, не то, что тебе, ироду, меня грабить.

- Это мое! Это ты воришка! - Кощей начал отбиваться от громилы волшебной  палочкой, которая вышибала из самого кончика молнии и била по  потрепанному одеянию Ларсона.

- Не отдам! Не отдам! - Тощий гад вынырнул  из кафтана и юркнул в ближайший лесок, напоследок крикнув. - Настенька,  ты же связалась с вором, нахалом и обманщиком.

- А это моё дело! - Пронзительно крикнула ведьма. - Кроме того, я не  собираюсь спрашивать у тебя разрешения. И у него тоже. И у бабушки. Буду  жить, как хочу и вы все мне не указ. Вот!

С этими словами Настя направила ступу вниз.

Летательный аппарат приземлился на лесную полянку и застыл в ожидании  следующего рейса.

Ведьма же вылезла из ступы, села на траву и горько  заплакала. На самом деле она просто очень сильно испугалась,  перенервничала и была расстроена.

- Да ладно, чего ты расстроилась? - Ларсон спустился вниз и теперь  вышагивал взад-вперед, не находя себе места. - Чего я во всю эту историю  ввязался, ведь жил, как царь? Пил на золоте, спал, на пуху, ел из...  мяу, мяу, мяу, - внезапно голос отказал оборотню, и он начал  стремительно уменьшаться, пока снова не приобрел форму кота.

Почему это  произошло, до бедной животины мало доходило, а вот человеку сразу было  бы вдомек, что дело в той самой треклятой пуговице.

В общем, рыжий теперь бегал и истошно звал на помощь. Вспомнились ему  кусты волшебные, птичка, поющая и маленький Алешка, который читал  Ларсону на ночь сказки. Но человеческое все еще билось в кошачьей груди,  которая так и рвалась к Настюшиным коленкам.