Одним глазком

— К брату твоему. Идти долго… Все-таки надо полет попробовать, боюсь я тут через пространство ходить. Я учил тебя, Василиса, хоть ты и не пробовала. Заклятье помнишь?

— Конечно! — в памяти тут же развернулась книга из человечьей кожи сделанная, высветились золотым светом слова обращения. Я повторяю их про себя, но нет, ничего не выходит, лишь только одно перо вырастает из ладони.

— Не веришь ты в себя, Василиса, — качает головой Кащей. — В других — веришь, в себя — нет. Сейчас мы это исправим.

Ого! Со свистом земля остается далеко внизу. Холодно, очень холодно, кругом туман, и тут земля начинает приближаться с ужасающей быстротой.

— Кащей! — кричу я. — Мы падаем?!

— Ага, — складывает он руки на груди. — И разобьемся. Давай уже, говори слова.

— Ты же можешь вороном стать!

— Могу, но не буду. Влюбленные должны погибать вместе, — скалится он не слишком добро. — Я в тебя верю, и ты в себя поверь!

Я вновь и вновь твержу заклинание, проговаривая про себя каждое слово, глупо махая руками в тяжелом упрямом воздухе.

А земля все ближе, кресты уже видны, вот сейчас рухнем мы оба — и самое место владыке подземного царства и его непутевой ученице…

Я хочу что-то показать, но ловлю ветер в черные крылья. Пытаюсь что-то выдавить, но птицей, оказывается, разговаривать неудобно. И как Кащей говорил в облике ворона? Загадка.

Он наконец тоже оборачивается, закладывает вираж, на его голове сверкает холодными аметистами царский венец и пропадает.

Я машу крыльями, от души радуясь, что нет ни ветра, ни дождя — иначе бы никакая магия не удержала бы меня в воздухе! — и поворачиваю в сторону больницы.

Идти долго, а лететь оказалось пару секунд. Правда, с приземлением я сплоховала — как раз в тополь, подле больницы растущий, со всего маху врезалась. Хорошо, ветки сами поймали в зеленую мягкую сеть, и упала я наземь уже девушкой. А там и знакомый домовой улыбается — и тут же отбегает.

И кто испугался, неужели меня?

— О, красавица вернулась! — узнаю я отвратную местную компанию.

Все при больнице торчат, видимо, наркоту опять то ли купили, то ли выпросили.

И грозятся мне уже не ножом, пистолетом.

— Не трогайте эту девушку, — раздается позади знакомый строгий голос.

— Костя! — кричу я, оборачиваясь на вспышку. Нет, знаю я, что Кащей у нас и у них Бессмертный, но действие пистолета еще никто не отменял.