Одним глазком

— Мор там был, — сказал он тихо, напившись. Никогда не видела, чтобы человек так жадно и много пил.

Конечно, Кащей – не человек, но я пообвыклась как-то, забывать стала, кто он и с кем я имею дело… И что мне еще предстоит.

— Много народу убил? – спросила я больше от злости.

— Было дело, — скривился он, поднялся вновь прекрасным витязем с сине-зелеными глазами. И кинул в меня воспоминанием.

… Ободранные стены, как у нас в самых бедных и неблагополучных районах, четверо пинают лежащую женщину. Живот! Горло перехватило.

Что за нелюди могут себе позволить вот так, со смехом, мучить беременную?

— Мне нужна была еда, — холодный голос, казалось, проникает ко мне в голову.

На голос Кащея оглянулся первый, не глядя отмахнулся ножом. Клянусь, радость Кащея словно бы до меня дошла. Вытащил он этот самый нож из своей груди и…

Воспоминание погасло.

— Три души помучаются в реке Смородине, — отрешенно произнес Кащей. – что бы сам сделал, а, Василий?

— Не знаю. Возможно, и убил бы за такое, — честно ответила я.

Сбегала от него и от Василисы, когда заданий не было, с деревьями, безгрешными душами, обнималась, о жизни своей рассказывала, о брате и о Кащее. Потом почему-то все больше о Кащее – про брата вина мешала вспоминать. И о маме, конечно, вот по ком я скучала безмерно. Ну почему так – жили вместе, слова доброго для нее не находила, все поперек делала, а теперь вспоминала, что только хорошее от нее видела.

Потом Кащей мертвую воду мне доверил. Пить ее нельзя, а вот сложить порванное она может, надо только самой ее не касаться.

А то, что Морана уже обучала меня, я Кащею, конечно, не сказывала. Василиса Премудрая присматривала, кивала одобрительно.

А потом началось…

Воительницы или поляницы, как их здесь величают, били меня смертным боем. Вся синяя ходила, отвары готовила, бока лечила. Словно и впрямь поленицей по телу прошлись, уговаривала я сама себя.

А потом Кащей за меня взялся, и все прочее мне игрушками показалось. Сам лечил, правда, и локти выбитые, и синяки на теле.

Не доверял, говорил, что сложу плохо, хоть и обучал меня тоже сам. А потом я не выдержала, и в лес сбежала. Так далеко, как ни разу не была. Вот уж не думала тут кого-то встретить…

— Хорошие собачки, хорошие, — приговаривала я, отходя все дальше.

Но собачки совершенно не были хорошими. Они вообще мало походили на собак, скорее, на вставших из того света умертвий, но на заклинания, мне известные, не поддавались.