Запретный ключ

Надевать подобное на чистое тело, как минимум противно, однако и щеголять по квартире, замотанной в одно коротенькое полотенце, тоже желания нет. 

Взгляд остановился на небольшом тазике с моей тренировочной формой: свободная белая майка и черные узкие штаны с ярко-розовыми лампасами. Постиранные и высушенные на извилистой батарее ванной комнаты, они выглядели как коровой пожеванные, но для моих нужд вполне подходили. А вот с бельем была засада.

Натягивая стринги, строила планы, как после сменить их на нормальные трусы.

Прикрыла "свой срам" спортивками и провела рукой по обтянутому филею. 

М-да, штаны, пожалуй, при первой возможности тоже стоит переодеть. На фигуру я, благодаря регулярным походам в спортзал, не жалуюсь, но демонстрировать ее всяким маньякам-ролевикам не хочется, во избежание.

Подсушив волосы, собрала их в хвост на затылке и выглянула в комнату. Гость до сих пор спал, и будить его в мои планы пока не входило. Вдруг опять душить начнет, а я еще от вечернего сейшена не отошла.

Надо придумать, как спровадить брюнета по-хорошему.

На ум ничего дельного не пришло. Мозг потребовал утреннего кофе, заявив, что в ином случае работать не будет.

В кухню пробиралась на цыпочках, но половицы безбожно скрипели, заставляя замирать и бросать испуганные взгляды на спящего мужчину. Добравшись, наконец, до цели, я облегченно выдохнула и щелкнула кнопкой электрочайника.

В раздумьях подошла к окну и, взглянув вниз, с досадой закусила губу. Белый цветочный горшок и чудом не вывалившееся из него авокадо лежали в траве.

Оставлять растение там — душила жаба. Я столько сил убила, чтобы его вырастить, а тут в состоянии аффекта чуть не погубила. Не хорошо и обидно за дерево.

— Кого-то ждешь? — ударился в спину холодный голос.

Сердце со страху попыталось убежать, проломив ребра. Я резко развернулась и уставилась на разноглазого. Тот стоял, облокотившись на дверной косяк, и для тяжелораненого выглядел, надо сказать, весьма бодро. Живучесть "гостя" удивила. По всем законам медицины, он сейчас пластом должен лежать и морщиться при каждом движении.

В голове всплыла детская считалочка: "Принесли к нам мертвеца, час прошел — открыл глаза, через два уже сидит, через три он побежит…"

Я скользнула глазами по раненому боку разноглазого, но наполовину застегнутая рубашка предоставляла обзор накаченного торса и лишь части бинтовой повязки. Мое тело снова начало гнуть свою линию и тянуться к этому незнакомцу. Громко сглотнула.