Лечь на амбразуру

Есть отверстия с противоположных сторон корпуса. Одно для подачи специальной бумаги и – рядом – для строго отмеренных доз красителей и лаков. С противоположной стороны располагался покатый лоток, на который после произведенных операций выползала еще свежая, даже слегка влажная, хотя и немного искусственно состаренная десятирублевая ассигнация. Последнее – чтобы уже подсушенная на батарее водяного отопления купюра не выглядела подозрительно.

Казбек достал из кармана собственную десятку, ему дали большое увеличительное стекло, и он, как ни старался, так и не смог обнаружить на только что выползшей из станка купюре никакого различия с подлинной.

Вот это класс!

И управлялся этот класс с помощью обычной электрической розетки, куда втыкалась вилка от аппарата, и небольшого пульта, больше напоминавшего клавиатуру от компьютера. Вот так, все очень просто. Но – гениально!

Казбек с Султаном, словно играючи, будто дети малые, раз за разом нажимали соответствующие клавиши, и из нутра «логотрона» – «логос» по-гречески оказалось «смыслом», «всеобщей закономерностью», а «трон» – от того же греческого «тронос», то есть кресла монарха, символа, так сказать, власти; а все вместе выходило как бы властью смысла – во до чего додумались студенты! – так вот, из нутра машины на лоток выползали все новые и новые десятки.

До тех пор, пока студентам это дело не надоело. Зачем зря машинку гонять?

Фантастика? Но тут заглянул в комнату кто-то из их приятелей. Подозвал одного, шепнул что-то на ухо, тот кивнул. Потом подошел к «логотрону», быстрыми пальцами набрал нужную программу, и машинка выдала в течение минуты еще пять червонцев. Парень собрал их и протянул пришедшему. Тот взял, кивнул всем и исчез за дверью.

«За бутылкой на станцию побежал», – объявил студент гостям.

«И что, – поинтересовался тут же Казбек, как старший, – часто вы так?»

«Казбек, – очень серьезно ответил один из студентов, наверно главный изобретатель, – не надо так говорить.

Мы вам просто показали, и – все. Слава нам ни к чему, а урон государству от нашего изобретения вовсе не велик. Оно нам больше недоплачивает, чем мы получаем. Мы ж молчим? Не скандалим? Не требуем всеобщей справедливости?»

Да, тут было о чем подумать.