Лекарство для покойника

В аэропорт приехали на машине Меркулова, Генеральный уехал в прокуратуру.

— Чего ты тут торчишь? — огрызнулся Турецкий в зале ожидания. — Я же улетаю, так езжай в контору, обойдусь без проводов.

Меркулов промолчал, но через семь минут стало ясно, чего именно он ждал. Прибыл курьер из Московской городской прокуратуры с пакетом лично для господина Турецкого.

— Теперь я спокоен, — сказал Меркулов. — Здесь материалы по Богачеву, которые украинцы передали в Москву. Почитаешь в самолете. Думаю, что ты с этим быстро разберешься.

Весь фокус в том, что нужно продемонстрировать участие нашей конторы, ну и еще та закавыка, о которой Демидов уже говорил. Н-да... Все равно завидую тебе, все-таки в Крым летишь. — С этими словами он и отбыл.

Через полчаса Турецкий прошел паспортный контроль и еще через двадцать пять минут погрузился в ТУ-154 с двумя широкими полосами через весь фюзеляж — желтого и голубого цвета. На трапе у Турецкого сработал сотовый телефон. Он обреченно покрутил головой, понимая, что жена успела-таки обнаружить его исчезновение и нажал на клавишу «talk».

А ведь Меркулов обещал взять ее на себя. Не успел, значит.

Но это была не Ирина.

— Саша, — сказал слабый голос Солонина. — Ты как себя чувствуешь?

— Как в мышеловке.

— У меня голова разламывается, просто ужас.

— А, — обрадовался Турецкий. — У тебя тоже?

— Ну. Что это мы такое вчера...

Сзади на трапе уже напирали, стюардесса смотрела на него укоризненно.

— Витя, нету времени, бутылка осталась в кабинете, хочешь — проведи экспертизу без меня, а я еду купаться.

— О! Ты в баню? Точно, это то, что нам сейчас надо, чтобы выбить заразу из организма. Подожди, я тоже хочу.

— Вот и иди туда, — из последних сил выругался Турецкий и, отключив телефон, поднялся в салон самолета. Потом схватился за вновь разболевшуюся голову, что-то вспомнил, снова вытащил телефон, но тут он не работал. Чертыхаясь и невзирая на протесты стюардессы, Турецкий снова вылез на трап, набрал рабочий номер Грязнова. Занято. Тогда позвонил ему домой и, дождавшись, пока включится автоответчик, прокричал: «Славутич, мерзавец, офигенный коньяк мы вчера пили, сохрани для меня еще одну бутылочку, приеду, вставлю тебе в.

..»

Турецкий забросил свой замечательный кейс наверх, плюхнулся на свое место возле иллюминатора. Соседнее пока что пустовало. Хорошо бы так было до самого приземления.

Он вытянул ноги и закрыл глаза. Почему-то немедленно появилась ухмыляющаяся физиономия Славы Грязнова.