Лекарство для покойника

Турецкий. Вот как, а официальные органы привлекались к этой операции?

Трофимов. Нет, таково было условие переговоров с похитителями.

Турецкий. Как зовут сослуживца? И когда это было?

Трофимов. Лапин. Петр Евдокимович. С полгода назад.

Турецкий. И после этой истории Богачев решил усилить охрану своей семьи?

Трофимов. Видимо, так.

Турецкий. Последний вопрос. Вы знали, что в сейфе у Богачева хранятся драгоценности и деньги?

Трофимов. Знаете, когда у богатого человека в комнате сейф, немудрено предположить, что он хранит в нем что-то ценное.

Турецкий. Спрашиваю еще раз. Вы знали, что в сейфе Богачева — бриллиантовые подвески и восемь с половиной тысяч долларов?

Трофимов. Про деньги — знал, про подвески — нет. Насчет денег у нас был заведен такой порядок. Леонид Георгиевич обычно сообщал мне, какие суммы хранятся в доме. Думаю, он мне доверял.

Оперуполномоченный МУРа Владимир Софрин. Москва. 24 августа, 20.10

Дверь без стука отворилась, и на пороге возник Грязнов.

— Ты бы раскладушкой обзавелся, что ли, — начал он, проходя в кабинет, — если не можешь прерывать процесс движения мысли.

— Добрый вечер, Вячеслав Иванович! — очнулся Софрин.

Грязнов плюхнулся на стул.

— Кому как. Вот тебе, Вовка, например, как?

— По нашему... моему заданию — никак... Пока.

— Что, ничего путного у этой супермодели, как там ее...

— Алешина.

— Ну, не важно. Ничего не узнал?

— Не знает она, где его еще искать можно и с кем компанию водит.

— Гм-м, — иронически протянул Грязнов. — И он тебе, конечно, тут же перезвонил и назвал точный адрес, где Гукк прячется.

— Нет, — честно признался Софрин. — Может, завтра.

— Ну, удивил ты меня, Володя. Ты хоть именем поинтересовался?

— А как же! — не без гордости выпалил сыщик. — Геннадий Карамышев. Не позвонит сам, наведу справки. Найду.

— Повтори.

— Карамышев Геннадий.

Грязнов откинулся на спинку стула.

— Не думаю, что позвонит.

Софрин предположил:

— Министр какой-нибудь? Она меньшего не стоит. Видели бы сами.

— А мне и видеть не надо, — Грязнов заулыбался. — У тебя до сих пор слюнки текут. А насчет министра — почти в «яблочко». Только с обратной стороны медали. Так что можешь не искать, я тебе сам за справку отвечу.

Володя Софрин был полностью деморализован всезнающим шефом.