Лекарство для покойника

Ну скажите на милость, откуда в этой крымской глуши мог взяться американский пистолет начала века? Но с глушителем?!

Интересный получается компот. Богачева убили из оружия с глушителем, но при этом еще и стреляли через подушку. На кой ляд?!

— Ладно, — крякнул он. — Разберемся. Давай теперь езжай в Гурзуф, изымешь оружие согласно моему постановлению. Узнаем, у кого какой пистолет. И калибр.

— Я? — обрадовался Аркаша. — В пять секунд обернусь!

— В пять — не надо. Еще проследи, чтобы эту пулю запаковали и отправили в Москву вместе с моим постановлением о назначении повторной экспертизы.

— А куда?

— В Экспертно-криминалистический центр МВД Российской Федерации. Улица Расплетина, 22, запомнишь? — Перепроверим качество украинской работы, решил он. Чем черт не шутит. Или, может, пистолет этот где-то светился. — Да, и если у кого-то вдруг действительно окажется «кольт», тогда, тогда...

— Тогда что? — нетерпеливо подпрыгнул Аркаша.

— Тогда он полный идиот. Немедленно звони мне, а я решу, что делать.

— А куда звонить-то? — спросил Аркаша. — В номер?

— Нет, — задумался Турецкий. — В номере меня не будет. Звони мне на пейджер.

— На какой?

— На свой. — С этими словами Турецкий забрал пейджер себе.

...Турецкий не зря забрал пейджер. Он собрался было предпринять вояж по побережью с вполне конкретной целью. Но прислушался к изношенному организму и решил дать ему передышку.

Телефонный звонок Меркулова в начале первого застал его в американской позе, ноги на столе, в руке — стакан пива, в трех метрах — включенный телевизор, где шла «Война в семействе Роуз», дублированная на украинском языке.

Заместитель Генерального прокурора поинтересовался, как дела. На этот праздный вопрос Турецкий отвечать не стал, зато сам поинтересовался, как прошли мирные переговоры с его собственной женой, Ириной Генриховной.

— Ты знаешь, Саша, — сконфуженно отвечал Меркулов, — Ирина не захотела со мной говорить. Кажется, тебе стоит самому с ней пообщаться.

— Что за свинство, Костя! — возмутился Турецкий. — Ты же обещал?! Я тут загибаюсь, можно сказать, под южным солнцем, работаю в поте лица, даже искупаться некогда, а он не может какую-то бабу уговорить, чтобы она мне нервы не портила!

Меркулов пристыженно молчал.

— И вообще, — вошел во вкус Турецкий.