Неправильный рыцарь

— Привет высокому собранию! Конечно же, я вам не помешаю? — небрежно поинтересовался вороной красавец, приближаясь танцующей походкой.

Добродушное, благообразное лицо старого монаха при этих словах моментально исказила зверская гримаса.

— Ах ты, мерзкая скотина! Чертово отродье! И ты еще посмел сюда явиться?!

— О, маловоспитанный! Так ли приветствуют гостя? Ф-фу, какая грубость! — с поистине ледяным высокомерием процедил Галахад.

— А копытом по заднице — это что, по-вашему? Куртуазное обхождение?! — от души возмутился старик.

— Что-о-о?! — изумился конь. — Значит, мне надо было подождать, пока вы его не додушите? Да?! И тем самым лишите мир наилучшего из Блуждающих и Претерпевающих За?

Наверное, физиономия старого монаха приняла слишком уж оторопелый вид, потому как возмущение Галахада улеглось, и он царственно снизошел до объяснений:

— Одного из немногих, кто по воле судьбы и благороднейшего происхождения вынужден (о, ужас!) заключать свое тело в металлические одежды, обрекать себя на долгие и абсолютно бесплодные (то есть — ну, совершен-но никому не нужные) походы туда, где их не ждут; угождать даже неприятнейшим из дам, короче, — достойно претерпевать многочисленные и весьма изрядные тяготы.

И Вы, Вы хотели оставить мир без этого досто-ойнейшего человека? Да-а? — в заключение блистательной речи, не посрамившей бы и наиболее искушенного в делах правозащитника, язвительно спросил Галахад.

— Ка-а-акие мы не-ежные.

.. Подумаешь, припугнул маленько! Ну... перестарался немного. С кем не бывает! — потупившись, ворчливо оправдывался старый монах. — Да и немудрено ошибиться. На него и глянуть-то было страшно — одни отрепья чего стоят. Бродяга бродягой. Ходячий кошмар! Грязный, избитый; весь в синих пятнах да кровище. А уж воню-юу-учий... — На лице старца появилось страдальческое выражение. — Я едва богу душу не отдал, когда на него свалился. Ре-е-эдкостное амбре... И ты еще утверждаешь, что вот это — твой добрый друг и покровитель, и тэдэ, и тэпэ?!

— Утверждаю и клянусь! Да будут мне в том свидетелями борода самого Пророка и копыта его волшебного коня! — с достоинством произнес Галахад и, хитро прищурясь, с нескрываемым интересом спросил: — А Вы, сударь (простите, что величаю столь скупо убеленного сединами, уважаемого старца!), что — никогда не оказывались в подобной ситуации?

— Ни-ког-да! — оскорбленно отрезал монах.