Неправильный рыцарь

И победитель оказался побежден. И было между ними то, что было, — голос рассказчика дрожал и прерывался от волнения. — А хозяин матушки, вне себя от ярости, что проиграл несколько тысяч золотых (три, пять, нет! — семь мешков золота!), в исступлении завопил: «Так забирайте же, впридачу к деньгам, и эту негодницу!» Представляешь ее радость? Между прочим, — горделиво пританцовывая, заявил конь, — я очень, оч-чень похож на маму! И не только внешне.

Надеюсь, теперь тебе (раз и навсегда!) станет ясно, сколь велика честь, оказанная мною (истинным аристократом, рожденным при дворе) тебе, какому-то там ничтожному барону? — холодно осведомился Галахад, возвращаясь к прерванному занятию.

— Что это ты вдруг заговорил высоким штилем? Рядом ведь ни одной дамы, — усмехнулся рыцарь, старательно вытирая жирные пальцы о траву.

— Никогда нельзя знать наверняка, — возразил конь уже нормальным, без тени пафоса, голосом. — Я их просто шкурой чувствую. Особенно беленьких. Ну, что я тебе говорил? — вполголоса торжествующе спросил он, быстро подобрал языком торчащий в уголке рта клевер, после чего — изящно и с достоинством поклонился подошедшей Люсинде.

— Сир, Вы не находите, что сия девица — красавица, подобная едва распустившейся розе — есть истинное украшение мира?

И не дожидаясь ответа, томно, элегически вздохнул:

— Ах, прелестное дитя! Как жаль, что Вы не лошадь!

Эгберт, с легкой улыбкой наблюдавший за своим галантным другом, не сдержался и прыснул со смеху.

— Совершенно неуместное проявление чувств! Моя душа уязвлена.

Она страдает, — надменно заявил конь и фыркнул. — Жестокий Рок, будто в насмешку, свел меня с прекраснейшей из девиц. Я томлюсь, я не жажду ни еды, ни питья, я не сплю всю ночь — трудно уснуть, когда в голове толпятся рифмы (как просители в приемной у султана). Впрочем, — он бросил испепеляющий взгляд на Эгберта, — где уж Вам понять меня. Лишь поэт способен понять поэта! Простому смертному это не дано. Кисмет!

Опешившая, порозовевшая от смущения девушка, переводила взгляд с одного на другого: с коня на рыцаря, и с рыцаря — обратно на коня.

— О, лучезарная! Свет вашей красоты ослепляет скромного властителя рифм! — воскликнул Галахад и (уже вполне будничным голосом) заключил: — Пойду пройдусь — пострадаю немножко. Нам, поэтам, это занятие весьма полезно.

Он до самой земли склонил точеную голову перед онемевшей Люсиндой, потом картинно встряхнул гривой, заржал и неторопливо, с достоинством, удалился.