Неправильный рыцарь

Нет, ей-ей, притулятся! И да благословит Всевышний господина барона, отныне и вовеки веков! Аминь!

Так думали победители, то и дело поглядывая в сторону телег, заботливо припасенных для языческого добра и доверху нагруженных. Для верности связанное найденными в пещерах шелковыми шнурами, оно только и ждало дележки. Так думали победители — и глаза их сияли.

— Хвала Всевышнему! Мы потрудились славно! — взревел благородный Эрлих, и его немногочисленные, оставшиеся в живых, слуги и воины нестройным хором поддержали своего господина.

Их чистые, простые души, словно кубки вином нового урожая, наполнились ликованием.

«Роман о заклятых

любовниках»,

глава сто пятьдесят

шестая

Глава восемнадцатая

Да уж.... Рыцарю и крестоносцу вовсе не полагались такие нежности. Ну, не солидно это (ей-богу!). Истинный рыцарь должен иметь непрошибаемое здоровье и (если потребуется) — грызть зубами железо. А всякие там боли и недомогания — более приличествуют дамам, а не мужчине. Все эти «мудрые» постулаты склубились в голове у бедолаги, и к физическим мукам тотчас прибавились моральные.

(Как будто первых было ему недостаточно...ох!)

Спас Эгберта подошедший монах. Старик поохал, поахал, сочувственно качая головой, посмеялся над незадачливым рыцарем, сварил травяной отвар и заставил-таки рыцаря ме-едлен-но (господи, спаси и помилуй!) выпить его. Первый же глоток навел Эгберта на мысль, что терпеть боль — из двух зол, пожалуй, наименьшее. Но крутой нрав святого отца был ему слишком известен, поэтому Эгберт вздрогнул и.

.. допил отвар. Казалось, он вот-вот скончается: либо от боли, либо от омерзительно горького лекарства. Но уже через каких-нибудь полчаса рыцарь воспрял и телом, и духом. И даже упоминание отца Губерта о предстоящем обеде не испортило ему настроения.

...Трапеза была в самом разгаре, как вдруг слева, из зарослей орешника, показались две странные фигуры. Кажется, это были люди. Кажется, мужчины. Определить их возраст оказалось сложней: под толстой коркой грязи было невозможно разобрать: гладкая или морщинистая у них кожа.

Один из них (тот, что погрязней) выскочил на середину поляны, как раз перед сидящими. Всплеснув руками, он подпрыгнул (не слишком высоко, но впечатляюще), заурчал, закряхтел, заквакал и, мотая во все стороны круглой, давно нечесаной башкой, забегал по кругу, то и дело останавливаясь и простирая руки к зрителям. Словом, старался вовсю.

Рыцарь не знал, что и подумать.