Неправильный рыцарь

Да, малышка?

«Малышка» в ответ запищала еще громче, тяжеловесно запрыгала к месту, где сидел рыцарь и ласково толкнула его остроконечной мордой. От ее приветствия бедный Эгберт полетел вверх тормашками. Несуразный сон постепенно становился каким-то уж слишком осязаемым.

— Де-евочка моя, ну, не-ельзя же так! — пожурила Мелинда юную дракониху.

Опустившись на колени рядом с поверженным телом, девушка нежно, одними лишь кончиками пальцев, погладила рыцаря по щеке. Прекрасные серые глаза (какого-то невероятного сиреневого оттенка) смотрели на рыцаря в упор.

Изумленно и радостно.

«Какой чудесный сон!», с грустью подумал Эгберт.

— Ну, и как долго еще Ты будешь валяться? — иронично спросил ласковый голос. — К нему дама пришла, а он бока отлеживает. Ничего себе поклонничек! А ну-ка, вставай!

Красавица усмехнулась и (как она думала) несильно ущипнула Эгберта за щеку. Он вскрикнул от боли и мгновенно, рывком, сел на ложе.

Странный, дикий, фантастический сон каким-то немыслимым образом перетек в явь. Правда, не совсем, частично, но все-таки.

Окружающая природа имела обычный, то есть нормальный и даже заурядный вид. И никаких тебе розовых облаков и резвящихся, как двухмесячные щенки, крокодилов. Более того, день во сне сменился ночью наяву.

Костер по-прежнему горел, отчего лес вокруг пещеры казался еще темней и ужасней. Зловещие черные тени все так же, затаясь, караулили Эгберта. Но это было уже совсем неважно.

— Мелинда... — прошептал рыцарь, не веря своим глазам.

— Ну, да. Мелинда. Это мое имя, — подтвердила девушка.

— О-оо... Мелинда-а-а...о! — влюбленно шептал рыцарь, не сводя с нее глаз.

— Ну да, Мелинда. Аж двадцать лет уже, — вздохнула девушка.

— О-ооо... Мелинда, о-оо-о! — Вне себя от счастья, небывалого восторга и столь близкого созерцания красоты, Эгберт никак не мог заставить свой язык произнести что-либо, кроме Ее (о-ооо!)... кроме Ее Несравненного Имени.

— Плохой же из тебя собеседник. То есть вообще никакой, — вздохнула девушка.

— Ме-лин-да-а...о!

— Еще раз произнесешь мое имя, и я тебя тресну.

А потом уйду и не вернусь. Никогда-никогда! Совсем никогда, — голосом, полным нежности, пообещала девушка.

Эгберт скосил глаза на ее красивые сильные руки и обреченно вздохнул.

— Я хотел... всего лишь хотел... — рыцарю, лихорадочно соображающему, о чем же спросить возлюбленную, каждое слово давалось с превеликим, небывалым (будто каторжным!) трудом. И подходящая тема для разговора — ну, никак не находилась, черт ее подери! — Я хотел лишь..