Неправильный рыцарь

Вот — видите?» Девица поболтала перед носом Эгберта пухлой ручкой, и золотой браслет, витой, со множеством крепящихся к нему монет и колечек, отозвался нежным звоном и шелестом.

Момент для хвастовства был выбран неудачно. После такого потрясения — удар бревном по голове вряд ли подействовал бы сильнее — Эгберту было не до женских побрякушек. Он сделал еще пару шагов, тщетно пытаясь высвободиться из объятий. Красотка настаивала, она требовала продолжения «мур-мур-мур», но уже по собственному почину.

И даже (что казалось совсем уж невероятным) — совершенно бесплатно. Ибо что хорошо для графини — и шлюхе сгодится. В подтверждение своих слов нахалка прижалась к Эгберту еще сильней и стала нежно (однако, весьма настойчиво) тянуть рыцаря за собой.

Тот споткнулся и нечаянно сделал подножку нежеланной спутнице. Красотка, будто состоящая из набитых лебяжьим и куриным пухом больших и маленьких подушек и подушечек, взвизгнула, как поросенок. Выпустив шею Эгберта и нелепо замолотив ручками, она плюхнулась на мостовую.

Верный самому себе и в несчастье, галантный даже со шлюхами, рыцарь бросился ей на помощь. Но явно переоценил свои силы — поднять девицу Эгберту не удалось. Вместо этого сам грохнулся следом: его угораздило попасть ногой в одну из многочисленных прорех («окон соблазна») на юбке и как следует запутаться в ткани.

Мостовая перед трактиром «благоухала». Кто-то не то в шутку, не то в отместку трактирщику (славному малому с задатками жулика и бандита, что было крайне необходимо в его многотрудной профессии), одним словом, — куражась, вылил на камни целый (никак не менее десяти кварт) жбан пива.

Причем, отменного качества — это рыцарь понял по запаху и даже нашел в себе силы возмутиться столь непростительным расточительством. Было мокро, скользко и очень противно. Эгберт просто измаялся, отдирая от себя цепкие пухлые пальцы, густо унизанные дорогими и дешевыми перстнями вперемешку. Он изо всех сил пытался выпутаться из юбки (в которой, как на грех, успешно застряли уже обе его ноги). Но чем больше он старался, тем хуже был результат.

Галахад топтался неподалеку. И каждую попытку своего хозяина встать сопровождал громким, откровенно издевательским ржанием.

Случайные прохожие тихонько хихикали (кто в кружевной платочек, кто в ладошку, а кто — в кулак), из великого почтения к знатному господину не решаясь засмеяться в полный голос.