Неправильный рыцарь

— Дайте им волю, Ваше Сиятельство, и они распотрошат Вашу Ненаглядную. Чисто тряпичную куклу! Ей-ей, распотрошат! — без устали повторял слуга, с поклоном принимая от своего сеньора испорченные рукавицы. «Надо же, как мне свезло! Кожа телячья, тонкая, нежная... Братья иззавидуются — свезло-о! Ох, уж и свезло!», все еще не веря своему счастью, думал слуга.

Презрительный взгляд Эрлиха скользнул по дрожащим, пунцовым от смущения, замершим красавицам.

— Передавлю, как блох, — сквозь зубы процедил он.

— И хорошо, и правильно! — усмехнулся слуга.

— От них все беды, от ни-и-их...

— Твоя правда!

«Роман о заклятых

любовниках»,

глава сто первая

Глава восьмая

Больше всего на свете графиня боялась прослыть немодной. Это пугало ее сильней грозы, нищеты и адского пламени. И даже сильнее старости. Так что следовать последнему всхлипу моды стало ее идефикс.

Последние пять лет наиболее знатные носили лиловое, желтое и серебро (сочетание и само-то по себе коварное, а уж для тощих и бескровных дев — и вовсе противопоказанное).

Оно не шло почти никому, бледнило и уродовало, однако (вопреки здравому смыслу), бароны и баронессы, графы и графини, виконты и виконтессы, герцоги и герцогини и, конечно же, принцы и принцессы крови со стоицизмом мучеников и мучениц следовали Моде, почитая ее ничуть не менее (если — Господи, прости! — не более), чем Святое Писание.

Затем по всем королевским дворам со скоростью и безжалостностью вихря, урагана, смерча пронеслось новое увлечение — выходить замуж исключительно за крестоносцев.

И чем длинней был послужной список предполагаемого жениха, чем больше городов, больших и малых, он посетил, освободил и попутно разграбил, чем большим числом шрамов было исполосовано его тело, тем выше он котировался среди знатных и просто очень богатых девиц на выданье. Графиня Марта, благородная сеньора У’Ксус-Вини, и тут не стала исключеньем.

Но все это, как оказалось, были еще «цветочки». Двоюродная сестра ныне правящего монарха, короля Руфина V-го Долготерпеливого (злые языки поговаривали, что сие прозвище он получил благодаря своей драгоценной сестрице — именно благодаря ей, которая испытывала его терпение по сто раз на дню), так вот! она и только она могла додуматься ввести в обиход искусно выточенные и ярко раскрашенные головы страшилищ и монстров.

Новая мода неукоснительно (не-у-кос-ни-тель-но!) предписывала каждому титулованному господину (госпоже) украшать ими свою спальню.