Девятая попытка Кота Митрохина

– Кого – его?

– Ты в самом деле настолько глуп или только прикидываешься? – Петр явно начинал выходить из себя.

– Но я действительно ни черта не понимаю, – развел я руками.

– Ты поаккуратнее здесь с выражениями, – нахмурился Петр и погрозил мне пальцем.

– Круто извиняюсь! – прихлопнул я ладошкой рот и на всякий случай огляделся.

– Место, в котором ты находишься – есть мизерная часть Его. Одна клетка среди миллиардов ей подобных.

– Его – это Господа Бога? – задохнулся я от внезапного прозрения и осознания масштабов.

– Так вы его именуете. Вселенский разум, связующий пространство и время! Он – это планеты, звезды, галактики! Все малое и все великое! – Петр торжественно воздел руки и вскинул острый подбородок, потом также внезапно опять обратился в эталон спокойствия. – Ну, в общем, как-то так.

– О-бал-деть! – пробормотал я. – Но я полагал…

– Понимаю, по образу и подобию и всякое прочее такое? – хитро прищурился Петр. – Человеческая мания величия. Мол, вон я каков, Господь меня по собственному облику и подобию вылепил.

Вы не пуп земли, но Он наделил вас способностью мыслить. А на что вы ее тратите? Просто невероятно, сколько мусора в вашей голове, сколько всяких пустых условностей и вредных стереотипов. Вам с рождения забивают головы пустопорожней чепухой, тысячами наставлений и миллионами правил поведения, в которых может запутаться даже Он! Но при этом совершенно не учат мыслить. Все внушенное вы воспринимаете как истину, не озадачиваясь, откуда оно взялось и зачем вообще нужно.

– По-моему, вы несколько утрируете! – Я сделал шаг к Петру, гордо выпятив.

– Возможно, и так. Только не приближайся, пожалуйста. – Старец предупредительно выставил перед собой ладонь и отступил еще на шаг. – От тебя ужасно разит. Просто невыносимое амбре. Правда, не так, как от других, но все же.

– Разит? От меня? – Я на всякий случай обнюхал себя. – Сдается мне, вы решили меня обидеть? – ввернул я фразу, услышанную в каком-то фильме.

– Ни в коем случае! Ваши грехи – они… ужасно пахнут.

– Не морочьте мне голову! – вскинулся я, обиженный подобным обращением. – Как грехи могут пахнуть?

– Нарушение информационной ауры, так сказать, воспринимаемое здесь как нечто обонятельное. Грехи, фигурально выражаясь, есть некое отклонение от чистых помыслов, гниение разума. Их проявление и вызывает ощущение зловония.

– Чушь собачья! – выпалил я, но осекся. – Прошу прощения, Петр.