Девятая попытка Кота Митрохина

Ведь никто из местных не мог слышать фразы Ивана Грозного из известного кинофильма.

– Клянусь бородой! – с готовностью, горячо заверил гостью Черномор, попутно сматывая бороду с кулака Василисы. – Никогда! Ты же знаешь, я завязал…

Как только борода была полностью освобождена, Черномор юркнул к трону, взобрался на него и на всякий случай запихал бороду за воротник.

– Вещи верни! – напомнила Василиса, грохнув крышкой сундука.

– Ох, разумеется. Конечно! – засуетился Черномор.

Он выпростал из длинного свободного рукава кисть руки и звонко щелкнул пальцами.

Одна из створок шкафа распахнулась. Из нее вылетело синее платье, шитое бисером, за ним последовали изящные открытые туфельки и короткая нижняя рубаха.

Одежда проплыла к Василисе, свернулась и легла в подставленные руки. Сверху опустились туфельки. Василиса засунула все в сундук и закрыла его на замок.

– А кто это с тобой, Василисонька, пожаловал? Родня твоя али как? – поинтересовался Черномор, явно пытаясь покончить с неприятной темой.

– Знакомые, – сухо ответила девушка, сложив руки на груди.

– Ну, знакомые так знакомые, – оживился Черномор. – Представь мне их. Кота я знаю, можешь пропустить.

Кот обиженно наморщил морду, но смолчал.

– Кот в Сапогах, – назло Черномору сказала Василиса, проигнорировав его последнее замечание. – Иван…

– Какой? – уточнил Черномор, отхлебнув из кубка вина.

– Просто Иван, – ответил молодой человек. – Безо всяких эпитетов и чинов.

– Понимаю, – серьезно кивнул Черномор, будто на что-то намекал.

– Господи, как же мне все это надоело, – проворчал Иван, воздев глаза к потолку.

– Алена. Тоже просто девочка, – продолжала между тем Василиса. – И мой сундук. Прошу любить и жаловать.

Черномор пропустил иронию мимо ушей.

– А это, – Василиса указала на трон, – злобный колдун и несносный старикашка Черномор.

– Ну почему же сразу старикашка? – не согласился Черномор.

 – Я, можно сказать, в полном расцвете лет и сил. Мне всего-то двести тридцать.

– Триста пятьдесят! – поправила Василиса. – С во-от таким хвостиком.

– Не будем заострять внимание на подобных мелочах, – поморщился колдун. – Двести, триста – не все ли равно? Для нас, колдунов, это не возраст.

– Разумеется, если учесть, что к четыремстам вы активно впадаете в маразм, – усмехнулась Василиса.