Девятая попытка Кота Митрохина

В левой комнате царил полнейший разгром. Остатки мебели – кровати и шкафа – кто-то немилосердно разломал или даже разрубил. Щепки, куски досок и покореженный остов матраца со ржавыми пружинами – все, что осталось от мебели.

В правой комнате стояла практически целая кровать, вся из дерева, но постельное белье и подушка давно истлели, превратились в труху. Рядом с кроватью, у окна, расположился небольшой квадратный стол. Тоже еще крепкий и целый. Стульев не было. В оконной раме уцелели все стекла. Вероятно, потому, что окно выходило на гору.

За средней дверью обнаружилась ванна, натуральная, похожая на глубокую продолговатую чашу. Над ванной в стену был вделан настоящий водопроводный кран с рычажным вентилем. Это было настолько неожиданно, что Иван не поверил глазам и на всякий случай ощупал кран и ванну, некогда блиставшую оцинковкой. Рядом с ванной стояло нечто похожее на унитаз, только пониже и без особых изысков – дырка и сиденье. Рядом с унитазом валялся ковшик, возможно, служивший для ручного слива.

– Вот это да! – восхищенно присвистнул Иван. – Откуда тут водопровод? Хотя…

Он взялся за ржавую рукоятку крана и осторожно, чтобы не отломать ненароком, потянул на себя. В кране надсадно засипело, он дернулся и выплюнул порцию коричневатой жижи. Потом тонкой струйкой полилась ржавая вода. Иван открыл кран побольше. Струя воды стала толще и сильнее. Иван подставил под струю руку.

– Теплая! – Он расплылся в довольной улыбке. – Термальный источник.

Вскоре вода посветлела и стала горячей. Струя с шумом ударялась о дно ванны, разлеталась взрывами брызг и гулко скатывалась по стенкам в сливное отверстие.

– Ну, теперь можно будет и ванну принять.

Кот остался равнодушен к ванне.

– Надо бы дверь чем-нибудь забаррикадировать на ночь. А то опять скелеты пожалуют, – сказал он, скребя когтями подбородок. – Или еще кто.

– Да, ты прав.

Обойдя с Котом квартиры подъезда, они стащили во временное жилище уцелевшие массивные вещи и завалили ими входную дверь.

Также на третьем этаже отыскались две оловянные тарелки и немного помятая кружка, растрескавшийся желтоватый кусок мыла, изрядно вылинявшая, но еще целая шкура какого-то животного и чудом сохранившаяся небольшая мочалка из растительных волокон. Теперь можно было помыться с шиком.

Аленка притащила откуда-то аж три целых свечи и кремень с кресалом.

– Живем! – сказал Иван, вытряхнул пыльную шкуру и застелил ей кровать.