Девятая попытка Кота Митрохина

– А то! – хмыкнул Иван и сплюнул в сторону. – Чё ему, в падлу детенку глоток воды?

– Ну-у, – озадаченно протянул амбал, почесав затылок толстым концом шишковатой дубины.

– Без обиды, братан. – Иван сделал шаг вперед и похлопал амбала по плечу. – Короче, оборзел ваш хорек в доску. Барыга дешевый. Такие хрусты зашибает – скоро харя по швам пойдет, а ребенку воды зажал.

– Точно, ё-мое! – поддержал Ивана второй верзила густым басом и заржал, закинув голову далеко назад.

 – Харя по швам… Смешно!

– Короче, без обид, братаны. Мы почапали. Лады?

– Погодь, – остановил его первый, поймав за рукав. – Тя как звать?

– Иван.

– Я Дюбель. А энтот – корешь мой, Феня. А ты ничё, Иван, молоток. Без обид, лады?

– Ноу проблем, братан.

– Если чё, свистни. А за барыгу не переживай – ща просветлим.

– Без базару, – важно отозвался Иван.

Писклявый отсалютовал дубиной и сделал козу Аленке, неловко улыбнувшись щербатым ртом.

Аленка с перепугу ойкнула и вновь скрылась за спиной Ивана. Оба амбала развернулись и заспешили к колодцу, где все еще продолжал стенать толстяк, работая на публику.

«Теперь точно пора линять», – решил Иван.

– Вот вы где! – перед Иваном возник Кот. – Я весь город оббежал, с лап сбился, разыскивая вас, а они тут с местными мафиози корешатся.

– Связи везде нужны.

– Ой, я, кажется, узелок забыла, – спохватилась Аленка, всплеснув руками.

– С салом? – охнул Кот.

– С салом.

– Вот растеряха, – в сердцах топнул сапожком Кот. – Где ты его оставила?

– Там, на бревнышке, – показала ручкой Аленка.

У Кота опустились усы.

– Все, плакало наше сало.

– Я сбегаю, дядя Кот. Я быстро.

– Нет там ничего. Я отсюда вижу.

– Как же так? – расстроилась Аленка.

– Здесь даже штаны нужно придерживать, снимут – и не заметишь. Только дома и обнаружится пропажа. А ты – узелок… – Кот обреченно махнул лапой.

 – Пошли, чего уж.

Иван посмотрел назад, где у колодца завязалась перепалка между Дюбелем и хозяином воды. Толстяк все еще никак не унимался, подпрыгивал, размахивал пухлыми ручками и что-то кричал в пупок верзиле. Тот лениво, с кислой миной, слушал толстяка, отвернувшись в сторону. Наконец ему это надоело. Он легонько ткнул толстяка кулаком в лоб. Толстяк упал и замолк, раскинувшись на манер морской звезды. «Крыша» вскинула дубинки и удалилась восвояси.