Мистическая Сага - 1. Дар.

- Может, подскажешь? Я как-то того не заметил!

- Кто ж виноват, что она не пользуется своей силой? А, тем более - что не знает о ней! Пусть за это со своей матери спросит, я тут не причём. Согласно Покона, я имею право вступить с ней в противоборство. А, одолев, эту ненужную ей силу забрать!

- Да знаю я ваш Покон! - отмахнулся домовой. - Его токо ленивый не преступает! Ты и сама, небось…

- Не скажи! - усмехнулась Евдокия. - Формально я его не нарушаю. Везде если помозговать, имеются лазейки.

Всякий закон можно толковать по-разному…

- Помозговала ужо? Вона и старуху Полинку подключила к этой вашей неравной борьбе! Обрядившись в кресты. А ей-то ведь ваш Покон не указ! Ей-то третья ведьма могёт подсобить! Чо там в Поконе-то? - прищурился он. - И встать меж вами. Она Ларке кровная! Дажеть по-вашему древнючему Покону с лазейками.

- Что-о-о! Как ты сказал? - ошеломлённо взвизгнула кошка.

И вскочила, выгнув спину, из которой вновь посыпались по чердаку искры.

- А то! Чо слышала! - воскликнул домовой и, махнув лапой, загасил искры, - Пожара токмо от тебя тут не доставало! Охолонься, Евдокия!

- Кровная! - взвизгнула Полуночница. - Точно! И она имеет право! Бондарчиха отказала, так Полинка другую найдёт! А я не сообразила. Не подумала! Жалко, что я её не убий-и-ла! Нельзя было отпуска-а-ать!

И оказалось, что на чердачной балке сидит уже не чёрная кошка, а здоровенная бабища. Давненько Михалап не видывал Евдокию в её собственном обличии.

Ну, так, ничего себе бабёнка. Хоть и упитанная, но, что называется - кровь с молоком. Толстенная коса вокруг головы обмотана. И одёжа на ей справная. И правильная. Не то што у нынешних ведьм - декольты, да шорты, да вшивьоны на головах дыбом. А юбка длинная, цветастая, кофтёнка с вышивкой и воланами, да сапожки алые - казаки зовутся. Любо и дорого!

- Так ведь Полька не верит же в нечисть! - выла баба. - Я думала она, как Ларка, решит, что сон ей снится! Вот откуда она про Бондарчиху взяла? Узнаю, кто эта паскуда - придушу! Что ж теперь будет-то? - покачиваясь, приговаривала Евдокия.

Коса взлохматилась, по гладкому лицу поползала слеза, золотые серьги с яхонтами, поблескивая, звякали, а атлас да шёлк тихо шуршал - краса девица! Ежели не ведать про черноту, што внутрях - прынцесса!

«Ишь, рыдает! Обидели девицу - не дают чужую силушку схарчить! - удивлённо покачал головой домовой.