Путешествие по одноклассникам с джинном Ваней

— Елизавета Васильевна! — склонил набриолиненную голову вошедший лакей.

— Лиза! Касатка! — Паша открыл глаза, отбросил в сторону (бесценную!) скрипку. Жалобно завизжала оборванная струна.

В комнату вплыла толстая матрона с лучезарным взглядом. Видом своим напоминала дискоболку и толкательницу ядра в одном флаконе.

— Пашенька, я была не права! — кинулась на грудь к г-ну Брюхатому.

— Это я не прав! Не позаботился о нашей безопасности! — бросился к ней Павел Эммануилович.

Они сердечно обнялись. Троекратно облобызались.

Лица их пунцовели от счастья.

— Какой козырный сюжет для Дарьи Ростовой, — шепнул мне Иван.

— Где тогда здесь бассейн с крокодилами? С пираньями, на худой конец? — тихонько проржала востроухая зебра.

— Увези меня на необитаемый остров! — вскричала Лиза.

— Есть такой остров! Только вчера на нем закончили выработку алмазов. Ни одного папарацци! Только альбатросы и королевские пингвины…

— Чудно… Именно там совьем гнездо. Ты будешь целый день играть на скрипке.

— Ну уж нет! Скрипку эту я подарю друзьям.

Держи! — протянул он мне творение Страдивари.

— Жаль, что я не способен играть, — вскручинился Горбунок.

Павел взял со стола диск:

— Лазерный! На нем семьдесят часов нон-стоп «Собачьего вальса». И запасные струны.

— В вашем блистательном исполнении? Я о диске,— предвкушающе сглотнул Горбунок.

— А в чьем же?

— Значит, на свадьбу ты не придешь? — спросил я Пашу.

— Увы! Сегодня же улетаем к альбатросам.

Со скрипкой Страдивари под мышкой, диском за пазухой я брел по бульвару.

За мной зебра с Иваном. Под нами хрустела золотая листва.

— Юрик, а ты умеешь играть? — обронил африканец.

— С красным дипломом закончил Гнесинку. Давал сольный концерт в Ла Скала. Мне рукоплескал сам Папа Римский. Мать Тереза рыдала навзрыд. Билл Гейтс бился в экстазе головой о стенку.

— Какая прелесть! Будешь мне нон-стоп наяривать «Собачий вальс».

— У тебя же есть диск?

— А вдруг я его поцарапаю? Или раздроблю, бляха-муха, копытом?

16.

Дома Горбунок попросил для него смузицировать на скрипочке Страдивари.

Я с блеском исполнил «Собачий вальс». Не перепутал ни одной ноты. Новая струна, конечно, была явно не от гениального маэстро. Китайский новодел, шняга.

Зебра загрустила:

— То ли дело Паша Брюхатый! Рваная, синкопированная музыка. А у тебя, Юрик, зализанная, школярская. Извини, браток, ты — бездарен…

Я в гневе отбросил жалкую поделку Страдивари.

На ночь Горбунок попросил поставить ему диск Павла Эммануиловича.

Мы улеглись на покой.