Путешествие по одноклассникам с джинном Ваней

Ерофей умудрялся пить даже на уроках, тянул из соломинки, а пузырь прятал под партой. И пил не что-нибудь, а элитный виски. Папаша его работал в МИДе, поэтому в доме у них было пропасть спиртного.

Парочку раз предки застукали Ерофея. Алкоголь припрятали. Тогда Ерофей предложил мне стать его хранителем. Т.е., держать алкоголь у себя. А он будет заглядывать «на огонек» и время от времени подкрепляться.

Оставил мне на хранение топовый перуанский ром «Черная смерть». Литровая бутыль с голографическим изображением гостьи с косой.

Несколько дней я тогда держался. Потом, после просмотра фильма «Слуги дьявола на чертовой мельнице», не выдержал. Я уверовал, что именно алкоголь дает Ерофею магическую власть над женскими сердцами.

Короче, в течение недели я приговорил бутыль…

Ах, какие же у меня были упоительные ночные грезы! Сонм длинноногих краль охотился на меня, по ходу срывая с себя полупрозрачные одежды.

Ерофей подошел ко мне на перемене:

— Сегодня я к тебе загляну.

Я дико вращал глазами.

— Что такое? — набычился однокашник.

— Извини, друган, я все выпил.

— Скрысятничал, негодяй! — Ерофей с хряском ударил меня по носу. Густая кровь хлынула на крахмальную рубаху.

И вот теперь он стоит предо мной. 20 лет спустя. Кажется, так у Дюма-отца? Полысевший. Обрюзгший. Бухой. Живая легенда российской изящной словесности.

— Какими судьбами? — повторил я вопрос Ерофея.

— Дело? Обожаю дела! Давай, для начала накатим?! Жаль нету перуанского рома «Черная смерть». Помнишь, как ты мою бутылочку приговорил. Засранец ты был еще тот!

— Помню, Ерофей…

— Ну, накатим?

— Извини, по утрам я не пью.

— Проехали… Что за дело?

— Знаешь, а ведь именно ты мне можешь помочь!

— Он! — несказанно оживился Горбунок.

— Святые угодники! Мать Тереза! А зебра-то говорящая? За это надо всенепременно дернуть.

Рука из свиты тотчас налила ему стопарь беленькой до мениска.

— Ты очень выручишь меня, — продолжал я, — если придешь на мою свадьбу. В ресторан «Африка», что в Перово.

— Не вопрос. Кого берешь в жены?

— Смерть, Ерофей. Матушку Смерть…

3.

Потом мы сидели на лавочке, под раскидистой липой. Я Ерофею все поведал.

— Великолепная хохма! — возликовал Мафусаилов. — Могу написать новый шедевр, почище «Гусь-Хрустального». А назвать его смачно — «Матушка Смерть». Это же моя магистральная тема.