Всё становится на места

— Это ещё как тут оказалось? — ворчит колдун, поднося бурые шарики к самым очкам и тыкая колючки пальцем, а затем забрасывает их подальше и вновь опускается на подушку. Немного поёрзав, он скрещивает руки на груди, забрасывает ногу на ногу, и вскоре я слышу тихое сопение.

Какое-то время я стою в негодовании, глядя на подушку, но затем вспоминаю о малине.

Чуть позже мы с Гилбертом устраиваемся неподалёку от родника. Трава здесь такая густая и мягкая, что кажется, будто мы лежим на перине. Вода убаюкивающе шепчет.

— И как это Марлин не боится тут спать, — говорю я и зеваю. — А если клыкастые набросятся?

— Может быть, они не такие страшные на самом деле, — задумчиво произносит Гилберт. — Кто-то расчистил родничок и обложил камнями, и похоже, это сделано давно. Злобные и неразумные существа не стали бы этим заниматься.

— У них могли сохраниться зачатки разума, — размышляю я. — И родник они расчистили для себя, чтобы была свежая вода. Но может, это не мешает им запивать свежей водой человеческое мясо.

— Я вот ещё думаю, что Бартоломео и Брадан шли своими ногами. Если бы такого, как Брадан, волокли по земле, остался бы заметный след.

— А может, у них там все такие же, как Брадан, а то и в два раза крупнее! Взяли его за руки-ноги и понесли, как пушинку.

— Но ведь Теодор, говорят, приходит сюда, и с ним не случается ничего плохого, — приводит Гилберт убедительный довод.

— А что, если родничок именно он обложил камнями, а клыкастых отгонял каким-то колдовством, чтобы приходить и уходить нетронутым?

— А думаешь, Марлин не сознавал бы опасности, если бы она была серьёзной? Не зря же он так спокоен.

— Ну, как знаешь, — говорю я. — Только я засыпать не буду.

— А я, думаешь, буду? — отвечает Гилберт. — Мне хочется, конечно, верить в лучшее, и зря бояться я не люблю, только и беспечно относиться к возможной угрозе не стану. Ты, если устал, можешь подремать, я посторожу.

— Да я и сам могу посторожить, — не соглашаюсь я. — А ты, если хочешь, спи.

Мой друг отгоняет любопытную пчелу, решившую поглядеть на нас поближе.

— Тогда будем наблюдать за лесом вместе, — говорит он, взмахивая рукой. — Так даже надёжнее.

— Верно, — поддакиваю я.

Я просыпаюсь, когда солнце уже село. Поляну окутывают сумерки. Рядом я вижу сладко спящего Гилберта. Тоже мне, Недремлющее Око, Бессонный Страж, Позорный Дозорный.