Всё становится на места

— Ради славы, — говорит Гилберт и слегка краснеет.

— Не верю! — орёт Брадан. — Чего тогда честно с королём не поговорил?

— А разве король бы поверил, что его брат жив?

— Но мы же тебе поверили! А то — брат родной! Конечно, он поверил бы, да он бы всё сделал! А ну, сознавайся честно, а то свяжем и с собой не возьмём!

— Не буду я тебе ничего говорить, не так, — сердится Гилберт и краснеет ещё больше.

— А ведь ты и правда что-то темнишь, парень, — вмешивается старая Ика, грозя когтистым скрюченным пальцем.

— Не хочет он ничего плохого! — вступаюсь я за друга.

— А не хочет — пусть всё расскажет! Пусть расскажет! — требуют клыкастые.

Гилберт сердито молчит, лишь переводит глаза с одного лица на другое. Он скрещивает руки на груди и, похоже, ничего добавлять к сказанному не собирается.

— А может быть, мне наедине расскажешь? — предлагает старуха. — А я никому не скажу, слово даю. Только сообщу им всем, стоит тебе верить или нет.

— Хорошо, — кивает после затянувшегося молчания Гилберт.

Старуха идёт в дом, и он вслед за нею.

Нам приходится ждать довольно долго. Многие растягиваются на земле, кто-то даже дремлет. Пара малышей крадётся к окну, чтобы подслушать, но взрослые останавливают их и сердито грозят пальцами.

— А ещё верёвка пропала, — нарушает тишину злобный шёпот того же клыкастого, который потерял молоток.

— Да уймись уже, Бурк! — советуют ему. — У нас никто чужого не берёт, ты же знаешь.

Бурк недовольно ворчит.

Наконец дверь распахивается, и на порог выходит старая клыкастая.

— Вот что я скажу, — заявляет она, утирая слезящиеся глаза костяшкой пальца. — Мы возьмём этого мальчика с собой, и пусть только кто-то попробует его обидеть! Ты, Брадан, сильно перед ним не прав.

— Что он ещё там наплёл? — растерянно бурчит моряк. Но похоже, решению Ики он доверяет и на Гилберта глядит уже не так злобно.

Меня тоже разбирает любопытство, к которому примешивается толика обиды: выходит, друг всё-таки что-то от меня скрывал, ещё и рассказал не мне первому.

Клыкастые поднимаются с земли и продолжают сборы. Детей они решают оставить в поселении под присмотром одной из девушек. И когда все уже готовы идти, раздаётся тревожный возглас:

— Одного не хватает!

Клыкастые окружают группу малышей, каждый родитель ищет своего ребёнка.

— Мой Тео пропал! — всплёскивает лапами одна из матерей.

— Наш Тео? — чешет затылок Бурк.