Всё становится на места

Я долго лечу между небом и водой, и вновь подступает усталость, и я с ней борюсь. Но всё же Нела умница: догадалась, что я могу отстать, и потому на всякий случай отправила ещё одну подсказку.Тут мою грудь будто пронзает холод. А что, если это не письмо Нелы, а ответ Гилберта? Вдруг я лечу в обратном направлении!Пытаюсь понять, где солнце, на которое я долго не обращал внимания, следя за извивающейся лентой пепла. Но оказалось, небо заволокло плотными тучами, а я и не заметил. И где-то вдалеке уже погромыхивает.

Я решаю следовать за пеплом — всё лучше, чем в растерянности метаться между небом и водой.

Хоть куда-то да прилечу, а даже если вернусь обратно, Нела ещё что-нибудь придумает. С неба тем временем начинают срываться крупные, тяжёлые капли. Серебристая нить отчаянно извивается, огибая летящие дождинки, но они падают всё чаще, и то одна, то другая попадает в цель, унося с собой частички пепла. Искорки мерцают всё реже и наконец совсем гаснут, а дождь встаёт плотной стеной, бьёт по крыльям, давит, пригибает к воде. Я борюсь со стихией, стараясь не терять направление.

Налетают порывы ветра. Резкие и сильные, они переворачивают меня, швыряют в воду. И вода уже не та, что утром — пропали плавные и прозрачные, будто стеклянные, длинные гребни, вместо них встают тёмные горы, покрытые снегами белой пены. Меня закручивает в этой пене, уносит под воду, и больше я не думаю о верном направлении.Я бьюсь, пытаясь выбраться из водной ловушки, я готов лететь куда угодно, только бы найти укрытие, только бы дышать воздухом.

Хлопая крыльями на пределе сил, я поднимаюсь, сражаясь с дождём и ветром. Если бы птицы могли кричать от ужаса, я бы... хотя этот неприятный тонкий крик, что звучит сквозь шум бури, похоже, издаю я.

Меня вертит налетевший вихрь, и вскоре я перестаю различать, где небо, где вода, потому что вода повсюду. Ливень соединил верх и низ, а ветер всё перемешал. Кажется, будто струи дождя текут из моря в небо, или что море над головой, но это всё неважно. Важно только сделать вдох и не наглотаться при этом воды.

Ослепший, оглохший и промокший, я беспорядочно машу крыльями, не понимая, в воздухе я ещё или уже в воде. Меня снова бьёт, подталкивает ветром, и вдруг перед глазами встаёт что-то большое, тёмное — гигантская волна. Я ударяюсь в неё грудью с размаха и успеваю только почувствовать, какая же она твёрдая. Становится очень больно, а затем совсем темно.

Глава 10. До чего ж я умный, ловкий до чего ж

Первое, что я чувствую — тепло.