Всё становится на места

В потемневшей штукатурке там и сям виднеются морские раковины, а в местах, где она облупилась, проглядывает серый камень, в трещинах которого растёт мох. Вдобавок к этому на выступах стен и колонн топорщится трава. На мой взгляд, так дом выглядит даже интереснее.

— Вы уж извините, мальчики, но дальше без меня, — говорит Мари, когда мы оказываемся у входа. — Не очень-то я люблю двери и пороги. Лучше прогуляюсь по площади.

Мы благодарим нашу спутницу, прощаемся с ней и входим в гостиницу.

У стойки вполоборота, спиной к нам стоит массивная дама и что-то протирает.

Она оборачивается на стук двери, и крепкие зубы — один золотой — сверкают в широкой улыбке. Первым делом в глаза бросается её могучая грудь, с трудом умещающаяся в вырезе платья, и какое-то время я раздумываю над тем, нарумянена ли эта грудь или мне кажется.На груди лежат две толстых каштановых косы. Когда удаётся поднять глаза повыше, я понимаю, что в косы заплетена борода этой дамы. На голове у неё невообразимо высокая и сложная причёска, также украшенная множеством кос (Неле бы понравилось), и по три золотых серьги в каждом ухе. Тёмные глаза насмешливо глядят на меня, густая бровь приподнята, и, кажется, я слегка краснею.

Пока я стою столбом на пороге, Гилберт уже подходит к хозяйке гостиницы и вежливо здоровается. К счастью, он отвлекает внимание Теванны от моего недостойного поведения. И когда я подхожу ближе к ним, он уже успевает договориться и об ужине, и о комнатах для нас.

— Большое вам спасибо, — благодарит он хозяйку.

— Мы поднимемся наверх.

Миновав лестницу со стёртыми ступенями, мы оказываемся на втором этаже. Нам отведены две комнаты с общим балконом — тем самым, который был виден снаружи. Я заглядываю в каждую: на стенах неяркие гобелены, на полах ковры, на кроватях свежее бельё, у кроватей высокие подсвечники. Комнаты выглядят как зеркальное отражение друг друга.

— Ну что, выбрал? — интересуется Гилберт. — Я хочу полежать.

— Мне подойдёт любая комната, — отвечаю я, и мой друг падает на ближайшую кровать.

— Подойди-ка, — говорит он. — Не терпится услышать историю о том, как же ты всё-таки сумел последовать за мной.

Я сажусь у него в ногах.

— Дело в том, что Нела... — начинаю я.

— Надо же, а я всегда считал её такой разумной, — покачивает головой Гилберт.

— Так и есть, — спорю я. — Она была уверена, что ты попадёшь в беду, и так оно и вышло. Если бы не я, разве кто-то помог бы тебе выбраться с корабля?

— Я уверен, что Леон помог бы. Или моряки бы вернулись.