Всё становится на места

Он тоже предлагает помощь, но Теванна, поглядев, как пляшет чайник в его дрожащей руке, молча отнимает посудину и усаживает Гилберта за стол. Затем она разливает чай по чашкам, снимает крышку с большого блюда — там нарезанный мясной пирог — и уходит, обещая ещё вернуться со свечами.

— А то в темноте съедите салфетку, — смеётся она, уходя, — а мне эти салфетки нравятся, они совсем новые. Новых вещей у меня тут маловато.

Мы принимаемся за еду.

— И как тебе полёт в облике птицы, понравилось? — Гилберт поднимает на меня глаза.

— Да, было очень интересно, если бы только лететь не пришлось так далеко!

Мой друг пробует горячий чай и довольно жмурится.

— Хорошо, что ты был именно альбатросом, — говорит он, глядя на меня поверх чашки. — Удобно, что они могут спать на ходу, да?

— Что?..

— А ты разобрался, как планировать в воздушных потоках? Можно пролетать большие расстояния, почти не шевеля крыльями.

Я даже поперхнулся пирогом от возмущения.

— Нела мне ничего такого не говорила!

— Ну, должна же она была дать хоть какое-то напутствие?

— Да, — вспоминаю я.

Гилберт некрасиво хрюкает, давясь чаем.

— Это похоже на Нелу, — признаётся он. — Наверное, она переоценила тебя, понадеялась, что сам разберёшься.

Даже слабость Гилберта не может сейчас служить ему защитой от моего праведного гнева! Но как раз когда я пытаюсь пнуть его под столом, возвращается Теванна с подсвечником. Она устанавливает свечи посередине стола, довольно глядит на почти уничтоженный пирог, подливает нам чай и уходит.

— Ладно, — говорю я, — теперь твоя очередь честно обо всём рассказывать. А то я увязался за тобой и даже не знаю, что у нас за цель.

Гилберт лишь улыбается, глядя на меня.

— Что? — не понимаю я.

— Думаю вот, — говорит он. — Значит, ты был на корабле с самого начала, пробрался-таки. А раз не выпил зелье со всеми, выходит, ещё и подслушивал. Получается, ты знал, что один коварный колдун вывел из строя часть команды и подкупил оставшихся, чтобы осуществить какой-то свой замысел.

— В общих чертах — да, — соглашаюсь я.

— И этот колдун обманул короля и королеву, твою сестру, и тебя самого бросил на пустынном берегу, — продолжает Гилберт.

— Не пойму, к чему ты клонишь, — говорю я.

— А ты вместо того, чтобы отправиться домой и сообщить о предательстве, вернулся-таки к кораблю, рискуя жизнью, и первым делом спрашиваешь: «что у нас за цель»?

— И что? — не понимаю я.

— Ты так мне веришь? — Гилберт наклоняется ближе ко мне.