Всё становится на места

Холм похож на огромный парк, полный цветов и деревьев, кое-где он ограждён невысоким каменным забором.В конце улочки нет ни ворот, ни продолжения дороги, и мы идём прямо по траве. Похоже, на Холме проживает не так много людей или же они нечасто ходят туда-сюда, поскольку не видно протоптанных тропинок.

— Э-эй! — доносится откуда-то слева.

Мы оборачиваемся и видим Леона. Он суетится у округлой печи, которая стоит прямо под открытым небом. Поскольку он обращается к нам, надо бы подойти.

— Пеку пирожки на завтра, — поясняет Леон.

— Хотели побеседовать с Марлином о Теодоре, но он был не в духе.

— О, так вы нашли самого неподходящего для этой беседы человека. Или самого подходящего. Впрочем, это одно и то же.

Леон наклоняется ближе к печи и втягивает воздух носом.

— А когда Марлин не в духе, — продолжает он, — следует оставить его в покое. Уж поверьте мне, сейчас вам лучше не идти за ним.

— Леон, а может быть, ты что-то знаешь о Теодоре? — спрашиваю я.

— Да, было дело, — кивает рыбак. — Бедняга был совсем раздавлен. Между нами говоря, я думал, он не выживет. Но вдруг, к счастью, появился Марлин. И к удаче Теодора, и к моей удаче, потому что Город тогда в очередной раз лежал в руинах и нуждался в помощи.

— Ничего себе, — удивляюсь я. — Так Город не всегда процветал?

— На моей памяти, — Леон задумывается, — он отстраивался три, нет, четыре раза.

— Случались какие-то бедствия? — интересуется Гилберт.

— А то как же. Бывали плохие годы, когда нам не хватало еды и я, представляете, даже не мог печь пирожки. Бывало и такое, что большая часть жителей умирала от старости, а я не мог привести новых, если у меня не было теста и начинки. С прошлого раза в Городе осталось лишь несколько стариков — Клод, например, и Ричил. И ещё некоторые. Благодаря Марлину все мы можем жить хорошо и печь пирожки каждый вечер!

Тут рыбак надевает тканые рукавички и извлекает из печи большой противень, до краёв заполненный выпечкой.

— Леон, а сколько же тебе лет? — выпаливаю я то, что вертится на языке, хотя Гилберт незаметно толкает меня. Да, сам понимаю, вопросы о возрасте относятся к разряду тех, которые задавать неприлично, но как тут удержаться!

— Я не считал, — отвечает рыбак, перекладывая пирожки в ведро, — но хорошо, что ты спросил. Иногда на берегу меня берёт скука, займусь подсчётом.

— Кхе-кхе! — покашливает Гилберт.