… И дай умереть другим

Зачем это было делать, если он и так был уверен, что погоня за ним уже есть, хоть пока она движется заочно. Пересохшие листья, хвоя и дерн тревожно хрустели под ногами. Иногда он поднимал голову и думал, что полнолуние никогда в жизни не предвещало ему ничего хорошего. Ни в беспризорное детство. Ни в ночь перед убийством. Ни сегодня.

Тряпка, которой он перетянул кровоточащую ногу, давно намокла и рану уже не сдерживала.

Перелески казались бесконечными. И он далеко уже не был уверен, что бежит все время в одну сторону.

Но он твердо знал, что нельзя останавливаться. Он остановится тогда, когда остановится эта пульсирующая струйка крови. Когда остановится сердце.

Чаща заметно редела, и вот уже между стройными осиновыми стволами стало метров по десять, по пятнадцать, по двадцать, они словно превратились в телеграфные столбы вдоль железнодорожного полотна… Железнодорожного? Ну да, конечно, этот поезд… Кто бы мог подумать, что приговоренный к пожизненному заключению человек может еще угодить под поезд.

Пять человек…

ГРЯЗНОВ

– Подъем!

Несмотря на протесты Алины Витальевны, Дятел бесцеремонно растолкал начальника.

– Вячеслав Иванович! В двадцати трех километрах на юго-запад от места аварии Комиссаров с собаками обнаружил кровавый след.

Леша Дятел возбужденно подпрыгивал. Он сейчас сам был похож на охотничью собаку.

– Куда ведут следы?

– К воде.

– Узнай группу крови, – распорядился Грязнов, – и кому из зеков она принадлежит.

– Вы имеете в виду – Федоренко или Зубрицкому?

– Я имею в виду – кому из пятерых зеков, бывших в машине.

Алина с сомнением покачала головой:

– Значит, вы не исключаете, что… Кстати, а как мы будем туда добираться? «Газель» не проедет.

– У нас все еще есть вертолет, – напомнил Грязнов, – направляясь к «стрекозе».

– Извините, – сказала Алина Витальевна, достала свой сотовый и отошла в сторону.

Грязнов удивился, но ничего не сказал.

ПРИГОВОРЕННЫЙ

Рыбак бежал уже несколько часов, не останавливаясь ни на минуту.

Он чувствовал себя заминированным механизмом, который если остановится хоть на секунду, то взлетит на воздух.

Раз– два-три-четыре. Раз-два-три-четыре. Раз-два-три-четыре. Глубокий, но не максимальный вдох, три движения ногами, на четвертое -свободный, без напряжения выдох.

При толчках от земли колени должны подниматься достаточно высоко, чтобы у икроножных мышц было время расслабиться, прежде чем стопа вновь войдет в соприкосновение с почвой.