Хроники Заповедного леса. Книга третья. Часы Пелакина

Когда я глянул на милые оцарапанные Василисины ручки, меня такая жалость и нежность охватила, что и передать сложно! Захотелось прямо здесь встать на колени и ей руки целовать, хотя прекрасно понимал, что живая вода для ран намного полезнее моих бестолковых поцелуев. За все итальянские каникулы такого не ощущал, а здесь вернулся, и всё накатило снова, как в первый день нашей встречи.

Всё-таки спокойно попариться нам так и не дали — неизвестно откуда все узнали о возвращении, пришлось даже отключать тихую речь.

А потом, когда мы вышли из бани в традиционных нарядах, увидели, что за столом на полянке собрался весь наш клан и «руководящий состав» союзников.

Они без нас уже умудрились растянуть стол и лавки, чтобы могли уместиться все, и выставили такое количество напитков и закусок, что пир затянулся далеко за полночь. Сначала мы с Василисой рассказали о наших римских приключениях, потом нам задавали вопросы, а дальше «общее собрание» закончилось, и начались разговоры по мелким группам.

И каждый из присутствующих, кроме Абсолютников, подходил ко мне и настаивал, чтобы я пообещал, что в следующий раз возьму именно его с собой.

Славка с Мишкой так вообще чуть не ультиматум высказали: если в следующий раз пойду «на дело» без них, они или в другой клан уйдут, или новый организуют. Мои клятвенные уверения, что никаких стычек в ближайшее время не планируется, они и слышать не хотели.

Пришлось обещать, что если вдруг случится заваруха, то непременно сразу позову их! В целом настроение царило такое, что все прямо сейчас готовы ехать в Рим, чтобы проводить собственное альтернативное расследование.

Анфиса подошла ко мне в самом конце, поначалу посетовала, что мы совершенно напрасно рисковали. С её слов, если бы я при первой угрозе вызвал Жар-птицу через огненный портал, то мы вылетели из подземелья пулей, оставив за собой, лишь оплавленный колодец.

Представил себе лица римских друидов, если бы они увидели меня верхом на Красном петухе, и улыбнулся. Им и Кладенца за глаза хватило, а уж от встречи с нашей Птичкой, им бы явно потребовался психиатр! Анфиса поняла мою улыбку по-своему и стала рассказывать, как соскучилась — только когда мы уехали, поняла, насколько много я стал значить в её жизни.

Но внезапно к нам подошла Василиса и заявила, что закрывает совещание, мы идём спать, а все оставшиеся вопросы можно решить завтра. Клятвенно пообещав Анфисе, что на следующее сражение непременно возьмём её с собой, мы пошли к избушке.