Мировая девчонка

Светлана Владимировна отчетливо, наконец, поняла: это конец. Уж такого испытания она не выдержит. Да и что объяснять этим веселым ментам, что вот прямо сейчас, только что, фактически на их глазах, какие-то мерзавцы украли жизнь у маленького человечка?! Не поймут, им же сейчас так весело…

Глава третья

ФРАНЦУЗСКИЕ ЗАМОРОЧКИ

«Некрасивая и старая»… Эти слова жены не выходили из головы. Турецкий пробовал их и так, и этак, словно неизвестно зачем облизывал позеленевший советский пятак, но кисловатого, противного привкуса металла не ощущал.

Что-то в его воображении все-таки не складывалось.

Ирина с утра пораньше умчалась по своим делам, успокоенная и даже умиротворенная, в определенном смысле, добрым и послушным мужем, вспомнившем, кажется, что он, в конце концов, – муж, а не жилец в собственной квартире. По этой же причине и Александр Борисович никуда не торопился. Срочных дел в агентстве на сегодня не намечалось. Плетневские заботы его не интересовали. Нужны будут советы «старшего товарища» или помощь, позвонят, это у них не задержится.

А вот вчерашняя информация, точнее, жалоба Марии Васильевны, никак не выходила из головы. Впрочем, чего тут думать, проще позвонить тетке и выяснить поподробнее, что там и как. А вот номер телефона?… Кажется, он где-то был записан, – Сашкин, разумеется, ее мужа покойного. Когда в моторе покопаться надо было, под рукой находился…

Александр Борисович решил, что пора кончать валяться, поднялся, привел себя в порядок и полез в верхний ящик своего письменного стола, где валялись всякие бумажки, которые сто лет назад еще надо было вымести отсюда, но они продолжали заполнять ящик, и каждый раз находилась причина ничего «лишнего» не выбрасывать.

Даже в манию превратилось, – так считала Ирина, издеваясь на «плюшкинскими» повадками мужа.

Самое смешное, что бумажка с домашним телефоном Сашки Глебова – вовремя вспомнилась фамилия – нашлась почти сразу. И Турецкий набрал номер.

– Теть Маш, – бодро начал он, – это Турецкий Саша.

Я вспомнил наш вчерашний разговор. Ну, по поводу Франции…

– Да-да, милый, а как же!

– Дина… как ее? Петровна? Она сейчас дома, не знаешь?

– А ты чего, поговорить хочешь? Вот бы молодец-то! Как бы я была рада, если б ты сумел ей помочь! Ой, Сашенька, так сердце болит… – И совсем уже другим голосом – энергичным и деловым – закончила: – Так, запиши-ка номер-то, дома она сейчас. У нее после обеда лекции, а я, стало быть, до обеда свободна.