Шпага и кнут

— Ты сам-то, кто такой? — наконец удосужилась поинтересоваться Лионелла.

Здоровяк пожал плечами и представился:

— Так я и есть Мирингельм.

— Ты?! — удивленно воскликнули девушки снова в один голос.

— Ну да, я, — подтвердил мужчина. — Я гостей не ждал, но, раз уж пришли, проходите в дом. Только сначала отмойтесь, а то я только что пол подмел и пыль вытер.

Если бы что-то подобное прозвучало из уст кого-нибудь другого, девушки наверняка бы оскорбились, посчитав, что их откровенно назвали грязнулями, что, собственно, в данный момент ничуть не противоречило истине.

Но на Мирингельма, прямо-таки излучавшего детскую невинность и наивность, просто невозможно было обидеться. Поглядев друг на друга, Лионелла и Катарина признали, что действительно неплохо было бы почиститься. Немудрено, что этот детина с мозгами ребенка принял их за кикимор.

У большущей бочки с дождевой водой позади хижины, девушки отмылись от болотной грязи. В котомке запасливой цыганки оказалась гребенка, которую она не пожадничала одолжить своей спутнице и сопернице — обе расчесали волосы, превратившиеся за время пути через болото в лохмы.

На краткое время девушки словно забыли о своих разногласиях и постоянном соперничестве, даже не переругивались против обыкновения. Прополоскав испачканную одежду, Катарина и Лионелла развесили свои вещи на жердях ограды на просушку, сами же завернулись в одно широкое льняное покрывало, любезно предоставленное им гостеприимным добродушным хозяином, став похожими на сказочно нелепое существо с двумя головами и четырьмя ногами. Передвигаться таким образом было весьма неудобно, но не голыми же блистать юными телесами перед незнакомым мужиком.

— Этот колдун такой безобидный, — заметила Катарина, пытаясь стянуть на свою сторону большую часть покрывала. — А ты хотела ему по ушам надавать.

— Еще не известно, насколько он безобидный, — отозвалась Лионелла, ненавязчиво отвоевывая покрывало обратно. — Не зря же его все вокруг боятся.

— Не тяни все на себя! — проворчала Катарина, снова потянув покрывало в свою сторону. — И так уже даже грудь прикрыть нечем.

— Было бы что прикрывать, — насмешливо фыркнула цыганка.

— На себя посмотри, — огрызнулась Катарина. — Плоскодонка.

— Курица курносая!

Переругиваясь и пихая друг друга локтями, обе неуклюже направились к хижине. Хозяин дома сидел снаружи на вязанке хвороста, держа на коленях раскрытую толстенную книгу.