Шпага и кнут

Некоторые откровенно посмеивались, глядя на перекошенное, опухшее от удара в глаз лицо Гериссио, который гневно требовал от суда справедливости и взывал к суровому правосудию.

Внимательно выслушав истца, судья попробовал повернуться всем своим корпусом к обвиняемой. Объемное пышное тело Гардилерго колыхнулось, однако не повиновалось своему владельцу, поэтому судье пришлось ограничиться тем, что в сторону Лионеллы обратился лишь его взгляд.

— Желаете сказать что-нибудь в свое оправдание? — вопросил судья.

Лионелла безразлично пожала плечами. Отпираться все равно не имело смысла — это ясно, как белый день. Кроме того, в данный момент все мысли девушки были заняты побегом, правда, безуспешно — ничего дельного в голову не приходило. Запястья стягивала пеньковая веревка, а неподалеку стоял строй альгвазилов под предводительством молодого красавца Альгерадо, который зорко следил за арестанткой. Похоже, вырваться на свободу будет совсем непросто.

— Ну, что ж, если обвиняемая полностью признает свою вину, это существенно облегчает суду его обязанности, — провозгласил судья.

— Оглашается приговор! За дерзкое нападение на дом почтенного сеньора Гериссио, нанесение тяжких побоев и грабеж обвиняемая приговаривается к десяти ударам плетью немедленно и году каторжных работ с вычетом в пользу истца.

В толпе вновь возникло оживление. Хотя многие из присутствующих, в основном женщины, сочувствовали осужденной — все-таки такая молоденькая девочка, большинство с удовольствием приготовилось к зрелищу публичной порки.

Какое-никакое, а все ж таки развлечение. Если же не считать каторги, то наказание вообще нельзя было считать слишком уж суровым — в былые времена за кражу и разбой запросто рубили правую руку, а то и голову.

Два альгвазила подвели девушку к месту экзекуции и освободили ее запястья для того, чтобы привязать каждую руку в отдельности к двум столбам и, растянув таким образом, подготовить к порке.

В этот момент послышался лихой свист.

Разметав строй альгвазилов и не отказав при этом себе в удовольствии отвесить пару пинков попавшимся под ногу стражам порядка и законности, на центр площади ворвалась Катарина верхом на лошади. За собой девушка тянула за повод еще одну оседланную лошадь.

Лионелла подалась назад, шмякнув все еще державших ее за руки альгвазилов друг о друга.

— Держи, подруга! — крикнула Катарина, бросив цыганке ее кнут, свернутый кольцом.