Великолепный Мир Рируга!

Но даже при этом, он решил отдать честь юному пирату, похоронив его тело в морской пучине, да так, чтобы его не задел взрыв, который должен был произойти с минуты на минуту. После, никаких встреч не следовало, никто просто не ходил там, что сыграло всем на руку. Теперь же, Капитан всё-таки дошёл до долгожданной части огромного корабля, где ему досталось абсолютно всё: Одна единственная шлюпка, правда, снять которую было довольно проблематично. В отличие от шлюпок на корабле «Рируге», эти были закреплены на цепи, открыть которые можно было бы, сняв их с самой шлюпки, но это было слишком долго, ведь цепи были прицеплены посильнее, видимо, никто и не думал о том, что может последовать экстренная ситуация.

Оно и не зря, в конце-концов, первый корабль таких размеров, его считали «Не топимым». Но из-за того, что Рируг увидел, а также из-за скорого взрыва всего корабля, тот решил поставить всё на свинец, выпустив в цепи две обоймы. Благодаря такому количеству потраченных пуль, а также из-за небольших ржавчин на цепях, в которые и стрелял капитан, те поддались и слетели со шлюпки. Немедля и секунды, Капитан кубарем прыгнул в падающую шлюпку, успев залететь туда в последнюю секунду. Из-за этого, когда она упала на воду, он знатно ударился об его дно, почувствовав резкую боль в левой руке, на которую, собственно, он и упал. Интересно то, что его камзол даже не порвался от такого падения, хотя и впустил в себя парочку самый больших и острых заноз, из-за чего в нём остались небольшие, но порой заметные дыры. В итоге, он оказался в своей спасательной шлюпке, его руки болели, а голова кружилась от всего того, что он смог сделать за последние девять минут. Именно столько шла эта перестрелка. Он начал грести, грести так, как никогда не делал, ведь его жизнь зависела от того, как он будет грести. И всё-таки, он отдал должное Табуко, который достаточно натренировал его, чтобы тот мог так много пробежать, сражаться и грести. Но даже при этом, дальше двадцати метров он не смог отгрести, уж слишком много сил тот потратил на эти пострелушки. И теперь, он точно и бесповоротно понимал, что отдаёт свою жизнь судьбе, которая до этого помогала ему, но и портила планы. Он не молился, ведь бог для него ушёл вместе со всеми убитыми, а большего для него и не оставалось. Разум и тело уже молчало, боль была настолько незначительной, что её уже не было.