Молчать, чтобы выжить

И живут там одни дикие лохи, покрытые шерстью.

– Не такие уж они и дикие. А насчет шерсти, так ты тут любому псу фору дашь.

Шлегель покосился на Славного:

– Обидеть хочешь, да?

– Что ты! Разве я похож на самоубийцу?

– Вообще-то да, – с усмешкой ответил Борис Шлегель. Он зевнул, поднял руки и хорошенько потянулся. Затем повел могучими плечами и лукаво посмотрел на приятеля:

– А что, Серж, та контора, о которой ты мне говорил, еще работает?

– Какая? – не понял Славный.

– Ну эта – «кудрявые локоны, бархатистая кожа».

Славный слегка покраснел, затем кивнул:

– Работает.

– А что, если нам немного… того? А?

Они «со значением» и слегка смущенно посмотрели друг на друга. Дело в том, что у приятелей имелась одна нездоровая наклонность, за которую они – узнай об этом кто-нибудь – здорово бы поплатились. Оба они питали преступную симпатию к юношам. Благодаря обширным знакомствам Сережи Славного, время от времени платоническая любовь на расстоянии переходила у друзей в весьма осязаемые действия, за которые Шлегелю приходилось здорово раскошелиться.

– Если хочешь, я позвоню, – сказал Славный.

– Давай, – кивнул Шлегель.

Славный взял телефон и набрал заветный номер.

– Алло, Котела?.. Привет! Серега беспокоит… Да, он самый. Слушай, у тебя там есть что-нибудь свеженькое?.. Ну как тебе сказать: чем свежее, тем лучше… Что?.. Гм… Подожди, спрошу у приятеля. – Славный прикрыл микрофон ладонью и спросил у Шлегеля: – Есть один.

– Сколько?

– Семнадцать.

– Я говорю, сколько стоит?

Славный убрал ладонь:

– Алло, Котела, а сколько стоит это удовольствие? Гм… А не многовато? Сам знаю, что жизнь дорожает. Но твои услуги опережают все мыслимые и немыслимые инфляции. Ладно, подожди, спрошу. – Славный вновь закрыл трубку рукой. – Слышь, Борисыч, это удовольствие обойдется нам в четыреста «зеленых». Что ответить?

Шлегель задумчиво почесал пальцем переносицу, вздохнул и кивнул:

– Ладно.

– Слышь, Котела, договорились. Когда привезешь? Чего-о! Да ты что, охренел? Нам сейчас надо!.. Ну и черт с тобой, позвоню завтра. Все, отбой.

Славный швырнул трубку на рычаг.

– Чего там? – спросил Шлегель.

– Говорит, только завтра, – раздраженно ответил Славный.

– О черт! А я уже настроился.

– Я тоже.

Шлегель снова зевнул.

– Ладно, завтра так завтра, – спокойно произнес он.