Москва-сити

Якимцев даже не раздумывал: выводы у него были готовы еще с вечера, и менять их он не видел никаких причин.

— Выводы мои такие. Во-первых, киллер не москвич. Во-вторых, явно привлечен для разовой акции — иначе чем объяснить, что он не скрывался совсем? Что, его нам нарочно показывали или он контуженный на голову? Кстати, такого труднее будет искать… Если приехал откуда-нибудь из Новгорода, допустим, то сейчас он уже дома, скорее всего — лег на дно, и хрен его теперь выявишь…

— А может, наоборот, — задумчиво сказал Калинченко.

 — Ведь фоторобот мы на места разослали. Наверно, местной ментуре легче установить его там, в небольшом городе, чем в такой громадине, как Москва.

— Может, и так. А может, его уже и убрали, — во всяком случае, на некоторых новостных сайтах появились сообщения о том, что киллер, скорее всего, уже мертв…

— Ну… это еще бабушка надвое сказала… А потом, он ведь был, наверно, не один, кто-то ведь должен был его страховать, а?

Якимцев согласно кивнул:

— Да, судя по всему, их было как минимум двое…

— И что, по-твоему, второго тоже убрали? Тебе не кажется, Женя… — Он едва ли не впервые назвал так Якимцева, и оба они остро отреагировали на это новшество: Калинченко ждал, не станет ли подчиненный проявлять неудовольствие, Якимцев же, как мог, старался сделать вид, что ничего особенного не произошло — хочет, ну и черт с ним, пусть зовет так.

Лишь бы вязался поменьше. — Тебе не кажется, Женя, что это какая-то очень накладная операция получается, а? Всего-то одно покушение, да и то неудачное, а тут и киллер какой-то ненастоящий, да еще привезенный неизвестно откуда, и «чистильщик» безрукий… Нет ощущения, будто что-то здесь не то? По-моему, моя версия хоть как-то, а кое-что здесь проясняет. Допустим, если это идет от мэра… Не нанимать же ему уголовников, верно? Попросил какого-нибудь друга-губернатора: пришли парочку спецназовцев или там десантников, есть небольшое дельце.

Якимцев скептически поджав губы, покачал головой: нет, мол, нереально.

— Что, не можешь себе такое представить? Молод ты еще, Женя. А поживешь с мое — перестанешь удивляться вообще…

Евгений Павлович, наверно, не смог бы сформулировать словами то, что он чувствовал, слушая сейчас своего нового начальника. Ничто не могло бы заставить его согласиться с этой дикой гипотезой Калинченко — просто шеф, как новая метла, учуял «социальный заказ», нечто разлитое в московском воздухе.