Москва-сити

Москвы по внешнеэкономическим связям…»

Это звучало очень неконкретно, расплывчато, а главное — как-то непонятно соотносилось с тем, что Лена слышала о том необъятном круге забот, которые взвалил на себя Топуридзе…

— А можно я посмотрю еще относящиеся к Топуридзе приказы?

— Приказы мэра? — уточнила инспекторша.

— Да, приказы мэра, касающиеся конкретных поручений Топуридзе. Можно?

— Только из моих рук, — сказала грымза. — Что вас интересует?

Лена задумалась. Скажи она сейчас: не знаю — на этом все и кончится.

Не знаешь, ну и нечего тебе смотреть. И она решила пойти от тех самых разговоров о деятельности подстреленного вице-премьера, которых она немало наслушалась за последние дни.

— Ну вот, скажем, есть приказ о привлечении инвестиций в реконструируемый Гостиный Двор?

— Ах, в этом роде? — сказала с каким-то облегчением грымза-кадровичка. — Это пожалуйста.

Нашелся приказ, и не единственный, содержавший примерно одни и те же слова: назначить ответственным за привлечение инвестиций или за контакты с международными инвесторами Топуридзе Г.

 А. Такой приказ был и по поводу строительства комплекса Манежная площадь, и по поводу реконструкции гостиницы «Националь», и по поводу создания инновационных проектов, связанных с суперпроектом «Москва-сити». Как поняла Лена, Топуридзе оказался на роли как бы доверенного лица мэра на строительстве и курировании валютных гостиниц и чрезвычайно дорогостоящих городских объектов, вроде автодрома в Нагатино или того же «Москва-сити»…

Еще один приказ она увидела мгновенным, словно бы фотографирующим взглядом, когда придвинулась поближе к инспекторше, заглянула через ее руку — много ли там у нее еще.

Мэр, он же председатель правительства, приказывал создать комиссию по регулированию и соблюдению законности в сфере игорного бизнеса. Председателем комиссии назначался все тот же Топуридзе Г. А.

Инспекторша, уловив ее взгляд, мгновенно закрыла свою книгу.

— Ну, я полагаю, сполна удовлетворила ваше любопытство? — недоброжелательно спросила она.

 — Я могу вернуться к своей работе?

Лена могла бы и обидеться на такое отношение — не для своего же удовольствия она, в конце концов, провела здесь столько времени, могла бы и припугнуть кадровичку как следует, с прокуратурой шутки плохи. Но она не сделала ни того, ни другого — все равно болтаться в отделе кадров больше нечего. Выбравшись в коридор, она немного постояла у большого окна во двор, немного поразмышляла о том, куда двинуться дальше.