Шкатулка миров

А значит - управляемым для баронов. Так что если бы усобица и разгорелась, так только за право влиять на нового “герцога”.

— Только сперва тебе, друже, надобно службу обещанную справить. Вот ты говорил, что-мол не абы зачем по сёлам разъезжал. Знаешь чем поход зачать?

— Да не то что бы совсем, — попытался изобразить скромность Тайра. Однако под весьма красноречивым насмешливым взглядом Алексея быстро повинился, — но кое-что есть. Сёла тамошние может и живут своим умом. А ну как показать, что со мной дела вести можно?

— Скажешь-мол: начнём наше знакомство с пира?

— Вроде того.

Они же там таким обычаем живут, что ничего менять и не надо. А ну как показать, что напротив - менять ой как надо? Потому для начала я на Озерки поеду…

— Вот оно что… ну дело твоё. Людей тебе в помогу дать?

— Да уж надо бы - кто меня без свиты всерьёз-то примет? Они хоть и крестьяне, да только всё равно понимание к власти имеют. Раз важный - значит и не один ходить должен.

Алексей знатно задумался, видимо решая, кого из своей дружины мог бы отрядить с Тайрой.

А тот лишь думал, как бы провернуть вторую часть плана, которая для барона… ну не то чтобы должна была остаться в тайне, однако и прямо про неё говорить не стоило.

Речь конечно же шла о самом лесе. Собственно, все возможные вопросы с владениями могла решить проложенная через него торная дорога. Вдоль неё бы сразу и сёла бы потянулись к герцогскому столу, и разбойничков, обильно прячущихся в лесной чаще, можно было прищучить… Но всё упиралось в магическую природу бурелома.

И его не менее магических обитателей.

Оллен, впрочем, делая загадочное лицо отмахивалась - ей договор с волшебной частью обитателей Леса казался чем-то элементарным. А вот чем была рождена такая уверенность…

Одним словом, Тайра по возвращении в поместье Барона немедленно начал собираться в новый путь. За чем его застала Оллен, с интересом наблюдавшая за ним из окна своей комнаты:

— Эй там, внизу! Ты слышал что у нормальных людей есть слова “отдых”, “обед” ну или на худой конец, “перерыв”?

—Твоими молитвами, между прочим, — беззлобно огрызнулся Тайра, закончивший рассёдлывать свою кобылку и отпустивший её, наконец, в загон.

Та благодарно ткнулась мягким хрупом ему в щёку - хотя мощь самого зверя была таковой, что можно было бы одним поворотом шеи сбить его с ног - и пошла сама. Там её захватили в своё распоряжение беспокойные мелкие служки, принявшиеся немедленно отшагивать её ради заминки. Всю упряжь Тайра передал склонившемуся в поклоне конюшему.