Шкатулка миров

Та ткнула противника тусклым камнем куда-то, где у человеку полагается быть груди. Камень издал протяжный вой и разразился всё тем же тусклым сиянием по всему объёму пришельца.

Это произвело неожиданно мощный эффект: плотный туман, словно вырвавшийся из воздушного шарика газ, стал выветриваться во все стороны. Правда, это уже был обычный, совсем не опасный туман - он выветривался очень быстро. И уже совсем скоро от первой фигуры не осталось и следа.

К сожалению, фигур ещё было в достатке. Но тут метка призыва на полу осветилась искорками, и посреди неё возникла… сотканная всё из тех же искр ехидная голова Сына, в обыкновенном его пенсне и с недельной щетиной:

— Кто вызывал меня, жалкие смертные! — раздалось у всей команды в головах.

Само изображение на поверхности хрустального шара, конечно же, никакого звука не передавало. Да и изображения, если быть честным, тоже не было - оно существовало в голове у каждого само по себе. А Шар был призван только концентрировать поток таланта в нужном направлении.

Явление огромной головы тактика, видимо, ужаснуло владелицу вместилища Шадии. она шарахнулась в сторону, и проехалась спиной по стене небольшой пещерки, в которой и происходило всё представление. Это было болезненно - по зажмурившемуся лицу Шадии было заметно, что это оказалось куда больнее, чем она ожидала. Сын же, прекратив ломать комедию, спросил уже более буднично:

— Назови моё имя, чародей! Назови, и я стану служить тебе...

— Тогда нарекаю тебя Сыном Небес! Или просто Сыном, — заявила Шадия, пересилив боль.

Она явно приняла правила игры куда ближе, чем Тайра с остальными. Впрочем, для человека, который уже лет пятнадцать прожил в другом мире, было бы удивительней не проникнуться местными законами.

Голова Сына, закрутившись в вихре всё тех же искорок, резко уменьшилась в размерах и стала менять форму. Через несколько мгновений вместо огромной человеческой башки уже лежал…

Живой, мохнатый и довольно крупный паук. Довольно - значило размером с половину самой Шадии.

Грустные глаза-фасетки смеряли девушку укоризненным взглядом. Ему видимо не нравилось, что та из всего обилия форм фамильяра выбрала именно такую.

Шадия, словно извиняясь, подняла свободную руку, и Сына снова закружило в вихре.

Туманные призраки не рисковали подбираться ближе, ведь и одной-единственной искорки хватило, чтобы оторвать что-то вроде руки одной из фигур.

В этот раз форма у Сына была ещё экзотичнее.